Я поняла, что наши воины постепенно сдаются самому страшному врагу — эгоизму. Клеанор-аркадиец, могучий, как бык, увидев эту сцену, услышав, как один из его людей отказывается уступить место товарищу, которому нечего было предложить в обмен, бросился к воину, превратившемуся в безжалостного торговца, схватил за плечи и толкнул в пламя костра.

— Ты хочешь, чтобы все тепло досталось одному тебе? Нравится, когда горячо, ублюдок? Я тебя порадую, собачий сын!

Тот попытался отреагировать, но ничто не могло остановить Клеанора, толкавшего эгоиста все ближе к пламени, до тех пор пока плащ воина не загорелся. Тогда полководец отпустил виновного, и он с воплями побежал прочь, пылая, как факел. Повалился на землю и стал кататься по снегу: ему удалось спасти жизнь, но шрамы — знаки позора — останутся навсегда.

Ксен приходил среди последних.

Всегда.

Его место по-прежнему оставалось в хвосте колонны: он неутомимо подбирал тех, кто падал, подбадривал обессилевших воинов, поддерживал дисциплину собственным примером. Ему помогали Аристоним, Эврилох, Ликий из Сиракуз — отважные дерзкие бойцы, которых природа наделила удивительной физической силой и неукротимым духом. Но иногда их стараний оказывалось недостаточно. Мало было просто поднимать упавших, тормошить, пробуждать пощечинами, тумаками и криками: «Вставай, червяк, презренная тварь, ни на что не годная, сукин сын!»

Это уже не действовало. Один из лекарей сказал, что еда уже не дает достаточно сил для того, чтобы бороться с холодом, ветром и усталостью. Нужно есть больше — или они умрут. И Ксен поскакал вдоль каравана вьючных животных, стал рыскать повсюду, покуда не нашел пищу, которую дал своим обессиленным людям.

Кое-кто из них поднялся.

Иные остались лежать, не подавая признаков жизни.

Их тела покрыл белый саван, их последние слова заглушил свист бури.

22

Пока Софос и его люди ходили на разведку, Ксен, понимая, что воины уже не справляются с выпавшими на их долю трудностями, выстроил их среди заснеженного пространства. Полководцы велели встать ровно, и «красные плащи», несмотря на изнеможение, расправили плечи, демонстрируя храбрость и достоинство.

Он рассматривал их, и в его покрасневших глазах отражалась вся мука юношей, страдавших от боли.

Ксен оглядел воинов по очереди, поправлял плащи у них на плечах, не показывал страха при виде язв и вздувшихся артерий, одежды и обуви, уже ни от чего не защищавшей. Потом заговорил:

— Люди, послушайте меня. Мы преодолели множество опасностей, разгромили самое могущественное войско в мире, победили дикий, варварский народ, намеревавшийся нас уничтожить, бросали вызов бурным рекам, преодолевали горные перевалы, справились с двумя армиями, пытавшимися зажать нас в тиски, но теперь вынуждены сражаться с врагом без лица и без жалости, с врагом, против которого бессильно оружие. Многие из нас уже погибли, и пришлось бросить их, не похоронив с почестями, каких они заслуживали. Мы находимся на враждебной земле, в ужасных условиях, но необходимо выжить. Помните, что сказал Клеарх? «Вы должны выжить, воины! Вы должны выжить!» Именно таков и мой приказ. Тот же, что отдал вам он. Особенно нас мучают холод и свет. Холод опаснее всего, от света невозможно защититься. Никогда не стойте неподвижно по ночам. Топайте ногами, когда несете стражу, хлопайте руками по телу. Всегда ищите место, укрытое от ветра. Когда спите, развязывайте обувь. Я видел: у многих из вас распухли ноги. Это дурной знак. Лекари говорят, что после этого наступает обморожение, а затем — смерть.