Ксен первым дотронулся до копья Софоса. Вслед за ним это сделали Агасий-стимфалиец, Глус и Неон (тот какое-то время пристально смотрел ему в глаза), а потом другие полководцы и воины, один за другим, стройными рядами.

А я не могла стоять неподвижно, наблюдая за длинной вереницей людей, избирающих себе новых командиров. Я хотела знать, что стало с теми, другими, которых мы потеряли. Хотела выяснить это и для Мелиссы, пребывавшей в неизвестности.

Не знаю, как нашла в себе мужество, но мне удалось уйти далеко от лагеря и добраться до берега Тигра. Разделась, повязала одежду вокруг талии, зашла в воду и отдалась воле течения. В небе стояла почти полная луна, и река сверкала тысячами отблесков, вода оказалась теплой. Вскоре я оказалась у шатра персов. Это была большая палатка, похожая на те, что ставят кочевники в пустыне: в качестве опоры — шесты, ткань поддерживали длинные веревки. Вокруг на большом расстоянии больше не нашлось таких: вероятно, именно там устроили ловушку; внутри по-прежнему кто-то находился, так как шатер был освещен, а часовые зажгли огонь на южной стороне.

Я выбралась на берег и легла, чтобы меня не обнаружили. На некотором отдалении вокруг шатра широким кругом стояли плотные отряды персидских всадников. Я вскоре поняла, как пленили наших. На берегу повсюду, насколько хватало взгляда, виднелись следы ног, полосы грязи протянулись до самого шатра. Рядом с собой разглядела множество трубочек, вырезанных из тростника, длиной в локоть. Я взяла одну и подула в нее: она была полой.

Так вот где устроили засаду: в реке! Нападавшие спрятались под водой, среди болотной растительности, и дышали через тростниковые трубочки, а потом неожиданно выбрались на берег — после того как наши зашли в шатер, — и уничтожили охрану греков, вероятно, расстреляв из луков с большого расстояния. Возможно, это были те же самые люди, что теперь сторожили местность вокруг шатра. Я осталась на месте, вжавшись в ил, и ждала до тех пор, пока луна не начала клониться к горизонту.

И тогда они вышли из шатра!

Закованных в цепи греков куда-то вели, первый был привязан к коню персидского военачальника. Разглядеть все хорошенько я не сумела, а подползти поближе не могла, боясь, что меня обнаружат. И только когда все пленники пропали из виду, я, оглядевшись по сторонам, скользнула к покинутому всеми шатру и увидела тела наших воинов, зарубленных персами: шакалы заканчивали начатое людьми. Вскоре от юношей, всего несколько дней назад полных жизни и мужества, останутся лишь кости.

Заглянула внутрь шатра и ничего не смогла рассмотреть: лампы унесли, во мраке очертания предметов были нечеткими. Я торопливо отправилась обратно, добралась до берега и вернулась в лагерь еще до рассвета.

Софоса избрали главнокомандующим подавляющим большинством голосов, прочих полководцев, попавших в засаду, заменили новыми: их места заняли Агасий-стимфалиец, Тимасий-дарданец, Ксантикл-ахеец, а также Ксен. Когда все закончилось, как раз начинала заниматься заря.

Никто не спал, никто не ел. У парней осталось только одно отчаянное желание — выжить.

14

Мелисса утерла слезы и постаралась сдержать плач.

— Ты уверена, что видела его? — спросила она.

— Уверена, что это были они. Я насчитала пятерых, в наших воинских туниках; ко всему прочему узнала их по походке. А кто еще это мог быть?

— Но ты ничего не слышала? Ни одного слова, ни одного звука?

— Они находились слишком далеко, а подойти поближе я не посмела. Лежала, зарывшись в прибрежный ил, чтобы меня не заметили. Все видела собственными глазами и знаю теперь, что ужас еще долго будет мучить меня в ночных кошмарах.