— Ваша мама так долго пробыла в больнице?

— Нет, просто Кларисс и бабушка сумели ее уговорить остаться в Париже хотя бы до весны. Там ведь все-таки другая медицина, чем здесь. К тому же Жаннин незадолго до этого вышла замуж и как раз родила. Так что мама радостно наслаждалась ролью бабушки. Весной они приехали: мама, Кларисс, Жаннин со своим малышом, мои дедушка и бабушка. Папа и муж Жаннин тоже по очереди жили с нами. Поль и мой младший брат периодически наведывались. Это было замечательное лето, как то мое в детстве, перед отъездом в Париж. Бетрав рьяно исполнял обязанности крестного отца и очень дельно помогал нам с Кларисс заниматься виноградником. Многолетние дедовы работники тоже учили многому. Год выдался урожайным, и вина получилось в изобилии.

Осенью в Бон-Авиро вместе со мной и мамой осталась Жаннин со своим мужем и ребенком. Ее муж — разработчик компьютерных игр, и в принципе ему все равно где работать, лишь бы компьютер был. Мне стало казаться, что наша жизнь опять налаживается. Но в ноябре оптовик, который всегда закупал вино у деда, отказался с нами расплачиваться за уже прибывшую к нему нашу продукцию этого года, поскольку меня обвинили в незаконном производстве и виноторговле. Процедура вступления в наследство свелась к тому, что нотариус просто зачитал дедово завещание, и я, единственный наследник, не глядя подписал какие-то бумаги. И он мне ничего не сказал о том, что я должен выправить винодельческую лицензию на свое имя. Хотя, по идее, такая лицензия была нужна мне еще в прошлом году, когда я тому же оптовику отправлял наше вино, но тогда он мне об этом даже не напомнил! А я понятия не имел.

Я вообще не имел понятия ни о выращивании винограда, ни о виноделии, ни о сбыте… Этим всегда занимался дед! Ни я, ни мама даже носа не совали в его деятельность. Может быть, в курсе дела была его жена, но она уже умерла, а никто из нас, включая Кларисс с ее бухгалтерским коллежем, ничего не смысли в лицензиях и прочей юриспруденции. Конечно, был еще Бетрав, но и он ничего никогда мне не говорил насчет новой лицензии. Короче, мне предъявили иск за незаконную деятельность, а все труды этого года по производству вина просто пропали прахом. Оптовик обязан уничтожить все поставленное ему незаконное вино. Не знаю, сделал он это или нет и нарочно ли целый год не заикался насчет новой лицензии и нового с ним договора, но мы с мамой были разорены! Да еще я вдруг оказался преступником! Два года незаконного виноделия и виноторговли! Подписка о невыезде!

В общем, с мамой случился инфаркт. Хорошо, что Жаннин — медик. Она вовремя обнаружила симптомы его приближения и настояла, чтобы поехать в куассонскую больницу. Мы успели — инфаркт случился у мамы в приемном покое, и ее спасли…

Узнав жуткие вести, в Бон-Авиро слетелись все члены нашей семьи. Дедушка привез юриста. Тот сказал, что оптимальный выход — продать Бон-Авиро, с лихвой хватит на все штрафные санкции, но поскольку никто не хочет расставаться с фамильным гнездом, значит, следует взять ссуду в банке под будущие урожаи, используя Бон-Авиро как залог, потому что сумма нужна очень-очень большая. Два года незаконной деятельности плюс прибыль прошлого года! В общем, этот юрист помог и с банком, и снять с меня обвинение.

Долги долгами, но, пожалуй, даже большая беда была в другом — мама очень сильно переменилась после пребывания в куассонской больнице.