Через пять минут все было закончено, очаг рассосался и исчез навсегда, а в крови лешика теперь плескалась толика живительной магии, которая еще лет пятьсот не даст ему захворать. Я устало опустила руки в воду ручья, пытаясь восстановить недавние потери. Лешик неуверенно встал, потер спину, наклонился, присел и вдруг широко улыбнулся.

— Вот вы где, а я тебе поесть принес.

Из-за деревьев вышел немного помятый и поцарапанный Мася, держа в руке двух довольно аппетитных кроликов. На плече у него сидела взъерошенная Ошер, которая, увидев меня, тут же слетела с импровизированного насеста и с громким писком, от которого закладывало уши, спикировала мне на колени, тут же пропоров когтями и так сильно пострадавшие штаны.

— Я же говорил, что оставил лешего за ней наблюдать. Коул, можешь лично теперь убедиться.

Следом за Масей вышел хмурый оборванный Коул, ведя в поводу наших лошадей, на крупу одной из которых восседал наш кот. Замыкал процессию Эль с до ужаса виноватым и потрепанным видом. Кот тут же бросился ко мне, причитая и стеная, как старая бабка, пытаясь подвинуть Ошер, которая тут же зашипела в ответ на такое хамство. Мася занялся костром, велев Элю найти побольше дров, а Коул, окинув меня внимательным взглядом и убедившись, что со мной все впорядке, пошел расседлывать и поить натерпевшихся за день лошадей. Лешик в это суматохе как-то незаметно исчез, видимо считая свою миссию выполненной, и я решила, что разрешение на использование ручейка по своему усмотрению мне было выдано, а потому сидела около него с опущенной в воду рукой до тех пор, пока кролики не зажарились, а рука не околела окончательно, утратив всякую чувствительность.

Я села у огня, потеснив кота в сторону и пытаясь ухватить кусок побольше, так как после волшебства голод был просто зверский. Но Коул перехватил левитирующую в мою строну тушку и деловито начал ее разделывать, а точнее разрывать на части. Меня оделили двумя ножками и тарелкой сваренной неподалеку на соседнем костерке похлебки, она отдавала травой и тиной. Я принюхалась и внимательно осмотрела содержимое тарелки, подозревая, что меня наконец-то решили отравить. Подняв глаза на друзей, я встретила три пары заинтересованных глаз. Кот тоже полез в тарелку, глубоко вдохнул и… смачно чихнул, добавив последний и окончательный штрих.

— Это что?

— Травки, — робко вставил эльф, очень смущаясь, — Мася за тебя беспокоился и просил меня тебя подлечить.

На поверхность, булькнув, всплыл клок волос, немого продрейфовал и снова затонул, меня затошнило.

— Этому рецепту две тысячи лет, по-моему, и…, если я ничего не перепутал, то он восстановит твои силы и укрепит дух.

Да, чтобы выпить это, надо иметь и впрямь сильный дух и железные нервы. Подумав, я вручила это Масе, мстительно наблюдая за сменой оттенков на его лице. Он тоже зачем-то углубился в изучение ее содержимого, ковыряясь в бульоне пальцем. Эль заинтересованно пододвинулся ближе и с интересом наблюдал за процессом, только Коул сохранял при этом глубокое спокойствии и молча поедал зажаренное на прутьях мясо. Вдруг Мася икнул, вынул из тарелки палец с чем-то длинным и извивающимся, позеленел и резко бросился к кустам, разлив по дороге лечебный супчик.