Он не утонул, он выжил! И даже сам выбрался на берег, сверкая чистотой и распространяя запах сирени.

— Нейллин!!!

Рев тигра пригнул две травинки, с ближайшего дерева рухнула впечатленная сойка. Я отступила под его взглядом, пытаясь найти оправдания и прекратить наконец ржать. Это его добило! Мокрый и очень злой кот прыгнул вперед и свалил меня с ног. Мы катались по траве и бесились. Я пыталась все объяснить, кот пытался меня придушить.

— Глотик, я… Ты же чистый, ай, это моя пятка, не трогай ухо, я сказала.

— Я тебе покажу, как меня топить в ледяной воде, волшебница фигова, ты у меня… Мням, фуф.

— Не надо, я боюсь щекотки, ай, ха-ха, сдаюсь, ха-ха, а вот за нос кусаться не честно.

— Честно, честно, я тебя еще и не так укушу…

— Ай, сдаюсь, молю о пощаде, Глотик, прекрати…

Кот гордо стоял на моем животе, помахивая хвостом и возмущенно сверкая зелеными глазами. Я покорно распласталась на траве и улыбалась своей самой невинной улыбкой. Мне явно не поверили, но кот, фыркнув, все-таки слез с моего бренного тела.

— Спасибо, Глотик, ты солнышко. Кот, все еще чистый, так как действие очищающего заклинания пока не закончилось, обиженно принялся вылизываться.

— Ну, извини, я больше так не буду.

— Обещаешь? — Он на минутку отвлекся.

— Слово ведьмы, — торжественно заявила я, и мир был восстановлен.

Я осмотрела себя, и с сожалением заметила, что вывалявшись в пыли чище не стала. Какая жалость. И, отвязав и расседлав Пегги, я повела ее к реке. Пегги восприняла купание с поистине королевским спокойствием. Она не вырывалась, пока я, заведя ее по шею в воду, скребла и мыла щеткой и заклинаниями. Сама я при этом оставалась в длинной белой (когда-то) рубахе, решив вымыть за одно и ее. Когда я закончила и выехала на берег на мокрой Пегги, кот уже натаскал в центр поляны сучьев для костра, и теперь деловито рылся в сумках, разыскивая припасы. Он уже вытащил мешочек с крупой, а сейчас присоединил к ней еще и сушеное мясо. Мне в руки сунули котелок и я, не споря, пошла за водой.

Вскоре, уже сухие, а я еще и одетая, мы сидели у костра, и я помешивала ложкой бурлящую в котелке кашу. От нее доносился умопомрачительный запах. Пегги паслась неподалеку, не обращая на нас никакого внимания.

— А все-таки зачем ты отказалась от его помощи?

Я сунула ему в лапы тарелку с кашей и начала накладывать себе.

— Не знаю.

— Это как?

— Просто… я не знаю, как объяснить

— Ты это уже говорила, — сообщил кот, облизывая ложку.

Я вздохнула.

— Просто он… Он не тот за кого себя выдает.

— Заколдованный принц, единорог, оборотень? Вот, оборотень! Угадал?

Я внимательно посмотрела на кота, заподозрив, что надо мной издеваются.

— Нет, — с нажимом сообщила я, — нечисть я бы всегда почуяла. Но он что-то скрывает, я чувствую.

— Ну да, — кивнул кот, — ты у нас натура чувствительная, куда уж нам простым котам.

Я все-таки треснула его по лысине поварешкой, на что он тут же надулся.

— Извини, — немедленно покаялась я, но иногда, Обормот, ты просто невыносим.

— Извиню, если дашь добавки.

— Но это уже третья тарелка!… Ладно, держи.

— Чавк, чавк, не нафо фафничать, — промычал он, — у меня нервы, мне надо хорошо питаться.