— А может быть, он и есть пророк и мессия? Или лжепророк и антихрист? И будет говорить гордо и богохульно, и дана ему будет власть? — государь испытующе посмотрел на меня, но я выдержал этот взгляд.

— Я не готов еще ответить на этот вопрос, ваше величество. Но я обязательно узнаю это.

— Каким образом?

— На ловца и зверь бежит, — я достал из кармана открытку и протянул императору.

— Что это? — государь рассеянно скользнул взглядом по иероглифам.

— Приглашение от Ди Гоюна посетить его поместье в Калифорнии в любое удобное для меня время.

В комнате повисло молчание.

— Вообще-то, по правилам этикета, прилично было бы направить приглашение на русском, английском или французском языке, — заметил наконец император.

— Он дал мне понять, кого видит во мне, — ответил я. — Князь Юсупов ему не интересен. Ему нужен Сяо Лунг, Маленький Дракон, ученик Ма Ханьцина. Поэтому приглашение на китайском. И он видит во мне мастера, равного себе. Поэтому оно написано лично им, от руки, каллиграфически.

— Сложно у вас, — покачал головой государь.

— Европейский этикет не менее затейлив.

— И зачем он приглашает вас, как вы считаете?

— Не знаю. Но в любом случае это будет поединок.

— Почему вы так решили?

— Интуиция.

— Когда поедете? — спросил после небольшой паузы император.

— Не раньше чем через три недели. Мне нужно завершить еще кое-какие дела и должным образом подготовиться к встрече.

Император снова испытующе посмотрел на меня.

— Хорошо, желаю вам успеха. Но при любом исходе вы должны мне сказать, кто он.

— Можете в этом не сомневаться, ваше величество.

Государь одним махом допил вино из своего бокала и поднялся.

— Ну а дворец свой вы мне все-таки покажите. Какие тут у вас чудеса? Галерея, театр, библиотека, оранжерея...

— Мавританская гостиная, — подсказал я.

— Ведите, — улыбнулся император.

На втором этаже, в картинной галерее, император прервал экскурсию неожиданным вопросом:

— Слушайте, князь, что это за скандал приключился с вами в Висбадене?

— Скандал? — удивленно посмотрел я на него.

— Говорят, вы заявились туда с какой-то чрезвычайно юной особой.

— Вполне совершеннолетняя девица, ваше величество.

— Из простых?

— А разве это запрещено?

— Нет, конечно. Тем более что, судя по фотографиям, которые мне подсунули, дама более чем соблазнительная. Но есть же определенные нормы поведения. Я, конечно, по себе знаю: седина в бороду — бес в ребро. Человек нашего круга может позволить себе определенные вольности, но тащить любовницу на светский курорт было вовсе не обязательно.

— Но я же не отдыхать туда ехал. У меня было две задачи: провести переговоры с герцогом Дармштадтским и узнать, что думает высшее общество о секте Гоюна. И та, и другая задача требовали не привлекать к себе лишнего внимания.

— И для этого вы потащили за собой барышню?

— Разумеется. Все знают, что я сторонюсь мест, где собирается высший свет, и не лечусь на европейских курортах. Если бы я приехал один или в сопровождении светской львицы, в Мюнхене и Париже поняли бы, что я приехал на переговоры, а высшее общество забеспокоилось бы. А так всем все ясно: старый князь подцепил молодую любовницу, распушил хвост и поехал показывать ей свет.

— Гм, непростой вы человек, — покачал головой император.

— Это театр, — ответил я.

— Что? — нахмурился государь.

— Я говорю, что мы подошли к дворцовому театру, — улыбнулся я.