Глава 11

УЧЕНИК

Я поднялся по грязной лестнице на четвертый этаж. Какие-то неуютные были эти дома на окраине Невской стороны. Жили здесь формально безработные, которые никак не могли трудоустроиться, а на самом деле бездельники, упорно не желавшие работать. В Петербурге еще с шестидесятых годов остро не хватало рабочих рук. Люди приезжали сюда на работу с самых дальних окраин империи, а потом и из других стран ЕАС и даже из отсталых государств Африки и Азии. Впрочем, любой крупный город притягивает к себе толпы паразитов, и чем богаче мегаполис, тем многочисленнее и прожорливее проживающие в нем бездельники. В Петербурге они заселили целый район — тот, из которого уехали когда-то неквалифицированные рабочие, посчитавшие зазорным жить в низкокачественных блочных домах. Трудовые люди переселялись на Московскую сторону, в кварталы, построенные по проектам ле Корбюзье, а их старое жилье муниципалитет стал бесплатно сдавать «социально незащищенным группам». Эти люди перебивались случайными заработками, раз в год на недельку устраивались на «постоянную» работу, чтобы сохранить статус безработного и не утратить пособие и право на льготы. Остальное же время они в основном пили, играли в азартные игры или смотрели низкопробные фильмы, снятые в Порт-Артуре.

Очень быстро к «социальному» райончику подтянулись мелкие воришки, уличные торговцы наркотиками и дешевым алкоголем подпольного производства — и вот из-за них-то да из-за люмпенской молодежи, вечно отиравшейся где-то поблизости от «паленой» водки и конопли, «нищие кварталы» приобрели славу опасных. Эта слава отталкивала отсюда всех, за исключением лишь «андеграундной» богемы, не мыслившей жизни без марихуаны и проституток. Она-то и стала стремительно заселять район. Составляли эту богему преимущественно выходцы из среднего класса, так же, как и люмпены, не желавшие работать, но, благодаря лучшему образованию, сумевшие подвести красивые теории под свое ничегонеделание и убогое материальное положение. Подавляющее большинство этих «художников» считало себя живописцами, писателями, музыкантами или философами, презревшими буржуазные ценности. Время от времени они и вправду что-то рисовали и писали, где-то как-то музицировали и почитывали какие-то философские или эзотерические книжечки. Всевозможные «творческие артели», «школы нового сознания», «ашрамы» и даже «ячейки боевых групп революционной молодежи» — все это расцветало здесь пышным цветом. Правда, в силу общего для их участников нежелания работать и совершенствоваться, ни один из этих «духовных центров» ничего путного создать не удосужился. Даже теракты, спланированные здесь, были какими-то убогими, а вся философия обитателей Невской стороны работала на одну задачу — обосновать стиль жизни, которую они вели. Иногда их «трактаты» оказывались не лишены остроумия, и благодаря им Невская сторона очень быстро приобрела славу острова свободы и анклава альтернативной культуры в блистательной столице Российской империи и Евразийского союза.

Справедливости ради надо сказать, что несколько известных деятелей искусств действительно вышли из Невской стороны, а вернее, прошли через нее. Впрочем, как ни странно, познав первый успех, все они очень быстро приняли «буржуазные ценности», переехали в престижные районы и порвали с взрастившим их андеграундом.

Я никогда не разделял восторгов высокообразованной публики по поводу «богемы андеграунда» и всегда считал, что моральное право заниматься высоким искусством, углубленно изучать философию и обустраивать мир имеет только тот, кто способен прокормить себя и обеспечить достойные условия существования своей семье. Чтобы высоко взлететь, надо вначале научиться прочно стоять на ногах.