— Наставить всех на путь просветления невозможно, да и не нужно. Когда чернь начинает ценить молитвенник выше хлеба, человечество ввергается в пучину религиозных войн. Мы должны исходить из насущных потребностей людей, а люди сегодня жаждут свободы и достатка лишь для себя, в лучшем случае для своих прямых потомков. Следовательно, нам нужно научить их заботится о тех, кто родится через сто и даже двести лет — только это обеспечит непрерывное развитие, только это поможет избежать экологических катастроф и социальных катаклизмов. Я думаю, и вы, так же как я, были бы счастливы подарить землянам мир и покой, а с ними развитие и процветание.

— Мечты, мечты, — вздохнул я. — А вам не кажется, что, если обеспечить людям покой и достаток, они перестанут учиться, а значит и развиваться.

— Мудрый правитель держит головы своих подданных пустыми, а желудки полными, — процитировал Гоюн Лао-цзы.

— Но мы-то с вами не правители, — улыбнулся я. — У нас другие заботы.

— Это как сказать. Капиталы, которые вы контролируете, позволяют вам влиять на экономику России, да и всего мира. Количество моих последователей все время растет. Уже сегодня, если пожелаете, я только ради забавы могу сменить правительство в Колумбии или устроить революцию в Аргентине. А завтра мои возможности возрастут многократно. Мы с вами можем изменить мир. Стоит ли упускать такую возможность?

Я испытующе посмотрел на Гоюна. Он выдержал взгляд.

— А зачем что-то менять? — медленно выговаривая слова, спросил я.

— Хотя бы потому, что этот мир катится в пропасть, — Гоюн ответил так, словно речь шла о чем-то обыденном.

— Я не люблю футуристические прогнозы, — поморщился я.

— Я тоже. Но в данном случае мы говорим не о россказнях досужих публицистов. Вы понимающий человек, поэтому я не буду долго разжевывать очевидные вещи. Общество, ставящее во главу угла потребление, неизбежно сожрет само себя. Однополярный мир обязательно закончит восстанием отсталых окраин и гибелью лидера. Империя, не имеющая соперников, вскоре ожиреет, деградирует и потащит за собой весь мир. Я не революционер, чтобы предлагать низвергнуть существующий порядок вещей. Он изживет себя сам. Я просто знаю, к чему придет человечество, и хочу отвести его от опасной черты. Вам я предлагаю участие в этой работе. Кому как не нам, мастерам, возглавить новую цивилизацию, которая возникнет на обломках старого мира?

Теперь уже Гоюн испытующе смотрел на меня. Я неспешно пил чай, чувствуя себя неуютно под его тяжелым взглядом.

— Почтенный Гоюн, критиковать существующий порядок вещей не очень сложно, — ответил я наконец. — Мир всегда был несовершенен и никогда не будет идеальным. Ни одна общественная система не может быть лучше, чем люди, ее составляющие. Предлагаем ли мы противоборство идей или зовем работать на собственное благополучие, человек все равно оскверняет мир своими недостатками. Даже в монастырях находится место властолюбию, тщеславию, корысти и похоти. В конечном счете эти пороки и приводят в наш мир беды раз от раза. Как же вы хотите очистить весь мир от греха?

— Так или иначе, этот мир должен существовать с теми людьми, которые его населяют. Но не только людская стихия толкает лидеров к тем или иным поступкам. Бывает, что сильный лидер сам задает направления людским исканиям, находит приложение человеческим страстям. Согласитесь, что от того, какой императив будет задан человечеству, в значительной степени зависит, будет оно существовать без войн и потрясений или ввергнет себя в пучину кризисов. Соответственно, от этого зависит и то, каких лидеров оно изберет себе.