— Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? — спросила она уже серьезно.

— С тобой, — ответил я неожиданно для себя.

Ее лицо вдруг стало необычайно серьезным.

— Ты уничтожишь себя. Сожжешь — и сам не заметишь. В твоем ритме ни один нормальный человек и месяца не выдержит.

— Может, и не выдержит, — я пожал плечами. — Я выдержал уже пятнадцать лет. В конце концов, это мой выбор. Я могу и отказаться от него.

— Правда?! — она снова хитро прищурилась. — А слабо сегодня все бросить и поехать вместе кататься?

— Я пригласил архитектора на час. Заставить его ждать было бы невежливо. А в остальном нет проблем. Давай после завтрака поедем верхом в Горелово. Как раз к часу обернемся.

— Горелово? Где это?

— Одно село на окраине имения. Никогда там не был. Говорят, самое бедное в уезде.

— Горелово, — повторила она. — Прямо как у Некрасова.

— «Горелово, Неелово, Неурожайка тож», — припомнил я. — Вот и посмотрим, кому не живется «весело, вольготно на Руси».

Лошади рысили по лесной дороге. Небо по-прежнему хмурилось, но, кажется, дождем уже не набухало. Я иногда с опаской поглядывал на Юлю, которая еще не очень уверенно держалась в седле, но всякий раз весело улыбалась мне, давая понять, что чувствует себя прекрасно и никакой опасности нет. От свежего ветра, напоенного лесными запахами, лицо ее раскраснелось и светилось счастьем.

«Интересно, что ее привело в такой восторг? — подумал я рассеянно. — Понравилось ездить верхом или почуяла свою женскую власть? Если второе, то, пожалуй, она несколько переоценивает свои силы».

Лес закончился. Мы въехали на вершину холма, и я осадил лошадь. Рядом со мной остановилась Юля. Перед нами открылся восхитительный пасторальный пейзаж. Небольшая речка петляла среди лугов и полей, раскинувшихся на пологих холмах, и убегала к темневшему на горизонте лесу. В ее излучине, у холма, увенчанного маленькой церковкой, притулилась небольшая деревенька. Ни церковь, ни деревенские дома не блистали богатством отделки, но лучи солнца, неожиданно выглянувшего из-за туч, так ударили в золоченый купол церкви, так ярко заставили его засиять, что мы невольно зажмурились.

— Как красиво! — воскликнула Юля.

Я прикрыл ладонью глаза от слепящего сияния купола. Было что-то особенное, неземное в гармонии собравшихся на горизонте грозовых туч и отважном блеске церковной позолоты.

— Жаль, не дал мне бог таланта живописца! Вот бы такую картину написать!

— Мне кажется, что люди, которые живут среди такой красоты, просто не могут быть злыми, — чуть помолчав, заметила Юля.

— А вот мы сейчас спустимся вниз и посмотрим, — усмехнулся я.

— Только не быстро, — попросила Юля с опаской.

— Хорошо, — я тронул поводья, и лошадь медленно зашагала вниз по склону.

Некоторое время Юля молча ехала рядом.

— Ты так изменился за то время, пока мы не встречались, — проговорила вдруг она.

— Что это ты сегодня заинтересовалась? — повернулся я к ней.

— Да так, — она отвела глаза.

«Все еще боится меня», — с грустью подумал я.

— Передо мной поставили вопрос, на который я не сразу нашел ответ.

— Честно говоря, ты не производишь впечатление человека, который долго думает над вопросом.

— Это только кажется.

— Вот как?! И что же повергло в такое замешательство самого князя Юсупова?

— Небольшая логическая задача. Представь, мы живем в стабильном мире. Он несправедлив: люди рождаются в неравных условиях и не могут раскрыть себя в полной мере, одни страны и классы подавляют другие.