— Но ведь это невозможно, — усмехнулась Юля.

— Что невозможно? — переспросил я.

— Изменить существующий порядок вещей.

— Это-то как раз проще всего. Он, собственно, все время меняется.

— Но чтобы так сильно...

— Можно и кардинально. Как сказал бы Архимед, «дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Антагонизм бушующих страстей позволяет сохранить стабильность мира, но если кто-то нарушит баланс, мир перевернется мгновенно.

— И неужели его можно сделать таким, как ты описал?

— Теоретически, да.

— Ну, тогда, это был бы прекрасный мир, — подумав, заметила Юля и вдруг лукаво усмехнулась, — но неуютный для князей Юсуповых.

— Почему же? — удивился я.

— Им пришлось бы поделиться с неимущими состоянием, доставшимся по наследству от предков.

— Ради сохранения общественного спокойствия я мог бы на это пойти. Семнадцатый год научил нас многому.

— Властьимущим пришлось бы нести крупные расходы на социальное обеспечение.

— Вряд ли превышающие те, что мы несем сейчас. У нас ведь социальная рыночная экономика, а наша семья никогда не уклонялась от налогов.

— Они должны были бы поступиться влиянием и властью.

— Те, кто не обладал ни умом, ни талантами, никогда не смогут играть серьезной роли, к какой бы семье они ни принадлежали. Другой вопрос, куда направлять таланты и как использовать ум. Но достойным людям в такой системе всегда нашлось бы место. Более того, им было бы много легче утвердиться во власти.

— И влияние князя Александра Юсупова выросло бы? — она внимательно посмотрела на меня.

— Он мог бы занять очень высокое положение в новой иерархии, — ответил я, чуть подумав.

— Но тогда ему стоило бы всеми силами поддержать подобные перемены.

— Возможно, но есть одна загвоздка. Нарушение баланса ведет к быстрым переменам... слишком быстрым для общественного сознания. Можно перевернуть мир, но создать при этом такой хаос, что путь к желанному благоденствию растянется на века.

— Но ведь это будут перемены к лучшему. Неужели люди не поймут своей выгоды?

— Резкое изменение образа жизни выбьет у них почву из-под ног, лишит чувства защищенности. Крушение старых, проверенных ценностей аукнется анархией, а анархия — это биржевой коллапс, резкий рост цен на товары первой необходимости, локальные войны с множеством жертв... Может, сейчас наш мир и несправедлив, но мы, по крайней мере, давно уже отвыкли от столь серьезных потрясений. Взрыв может быть ужасающим и кровавым. Не зря говорят, благими намерениями мостится дорога в ад.

— Тогда надо бороться против этого.

— То есть встать на сторону тех, кто пытается сохранить существующий порядок вещей, — усмехнулся я. — Тех, кто несет бред о таинстве власти и тем укрепляет власть олигархии, кто разговорами о священной собственности защищает права грабителей на награбленное, заменяет духовный путь церковными догмами и ритуалами, скрывает эксплуатацию за красивыми россказнями о содружестве труда и капитала, — короче, защищать несправедливость этого мира.

— Я не понимаю тебя! — отчаянно замотала головой Юля.