Надо выяснять — и понять, что произошло в квартире. В какой момент Верхушин отправил сообщение мне? Или это они взяли в его записной мой номер и решили заманить меня сюда?

Надо узнать в пейджинговой компании, откуда был вызов. Дальше — положение тела, обстановка в квартире. Следователь сел в кресло, и кто-то прострелил ему голову, или они поместили тело в кресло после его смерти? Надо покумекать, когда народ разойдётся.

Я про себя думал, что Верхушина убил этот Борис, которого я застрелил, а вот где сейчас Рудаков — непонятно. Джип стоит в гараже, вещи на месте, документы тоже, вот только сейф в шкафу совсем пустой, если не считать пары монеток. И кошка осталась ненакормленной. Она сейчас снова тёрлась о ноги Ручки, который тем временем щупал голову сидящего в кресле Верхушина. Жаль мужика, сильно бы нам помог с этим делом. И всё же, его достали раньше, чем тогда.

И что-то мне думается, что та авария, в которой честный следователь прокуратуры погиб в первой моей жизни, тоже была не случайна. Но уже не спросишь.

— Если навскидку, — проговорил Ручка, осматривая рану. — Это пистолетная пуля, выстрел почти в упор, вижу следы пороховых ожогов и опалённые волосы.

— Соседи слышали выстрел? — спросил наблюдавший за ним Федорчук и глянул на Шухова.

— А соседи слышали выстрел? — Шухов повернулся, и в его поле зрения показался зевающий участковый. — Саня, живо всех опроси! Живо-живо! Не спи тут!

— И не топчи! — прикрикнул Федорчук на Шухова и показал пальцем на пол. — Всю кровь по дому разнёс. Смотри, на ковре остались следы!

— Да это не я…

— А кто ещё-то?

Я же продолжал оглядываться. Квартира у Рудакова двухкомнатная, не особо роскошная, но всё нужное для жизни есть. Даже микроволновка имеется, редкость в наше время у обычных людей.

Пока на кухне отец разговаривал с ФСБшником и прокурором,а в зале возились криминалист с судмедэкспертом, у которых над душой стоял Федорчук, я остался в коридоре, слушая, как ППСники в подъезде следят за телом убитого Бориса и травят между тем анекдоты.

Толик куда-то делся, наверняка успокаивал ту девушку, он успел заметить в какую квартиру она заскочила. Потом он появился снова, а его пальцы уже были перевязаны бинтом, а не платком, и видны следы зелёнки. Сан Саныч неотступно ходил за ним, потому что я передал Толику поводок. В квартиру Рудакова я собаку не пустил, чтобы Саня не наследил и не напугал кошку.

А ко мне подошла следачка Ирина. Девушка была не в синей форме следователя, а в кофте и джинсах, её явно выдернули из дома. Не накрашенная, но она ещё молодая, и без косметики смотрелась вполне себе на уровне. В руке Ирина держала папку и несколько листов, на которых писала протокол осмотра места происшествия.

Я её ждал, потому что надо было давать ей письменные объяснения по ситуации, зачем стрелял, что случилось, туда же пришпилят показания Толика и той девушки.

— Мне нужно с вами поговорить, Павел, — она поправила волосы. — Только бы где? Давайте в спальне.

— Когда такая девушка зовёт в спальню, как тут отказаться, — я усмехнулся. — Не откажусь никак.

— А, вы, опера, всё о своём, — произнесла Ирина нарочито строгим голосом и сделала вид, что нахмурилась.

Щёлк! Это раздалось из подъезда.

— Э, ты чё! — возмутился ППСник, которого я не видел. — Съёмка запрещена!

— Я журналист! — послышался чей-то голос. — Имею право.

— И когда успели? — удивился я. — Кто им сказал?

— А вам что, Павел? — Ирина пожала плечами. — Напишут о вас хвалебную статью в газете.