Чья это машина, ещё надо выяснить, потому что номеров нет, но тут справится ГАИ. Я разве что могу придать им ускорения, поговорив с кем-то из ответственных напрямую.

Но вопросов оставалось много.

Чеченец Султан так и не позвонил, и вечером я отправился в гости к Ирине, захватив тортик. Обсудили, что стряслось с Рудаковым, она была уверена, что всё, в связи со смертью подозреваемого дело по убийству Верхушина можно прекращать, но я всё же хотел закрыть последние белые пятна. Короче, обсудили всё, говорили о работе… и не только это, конечно. Когда мы закончили утрясать рабочие моменты, вечер продолжился более приятно.

А ранним утром я зашёл в ГОВД, прекрасно зная, что ночью сегодня никто не спал. Как и думал, ночью у всех было очень много работы. Изолятор и обезьянник переполнены, причём, в основном, молодёжью, захваченными ночью в ходе обещанного маски-шоу на дискотеке и в местных ночных клубах.

Опера работали почти все, домой ещё никого не отпускали. Я зашёл к коллегам, а у них на столе красовался богатый улов: кастеты, выкидухи, самодельные нунчаки, крупные вентили от кранов, заточки, должна быть и травка, сто пудов, но было кое-что и посерьёзнее.

— Видали, — опер Литвинов, один из наших «наркоманов», привлечённый к этой операции, показал всем компактный короткоствольный автомат со складным прикладом. — Никогда с таким не встречался. Это китайский?

— Это Борз, — пояснил коротко-стриженный мужик в чёрном бронежилете. Офицер из ОМОН, но я его не знал. — Армянский автомат, я такие в Нагорном Карабахе видал.

— Чехи ещё такие делали, наладили производство при Дудаеве, — добавил другой омоновец, рыжий здоровяк, и закурил. — Нас тогда в командировку туда отправляли, целую партию таких нашли, на границе. А вот это, — он подобрал нож из кучи, — как он с ним вообще ходил? Ножик как у Крокодила Данди!

Нож-то и правда знатный — могучий, огромный, настоящий тесак. Неудивительно, что тут же стоял криминалист Кирилл и жадно глазел на вожделенный холодняк.

— Автомат у братвы изъяли? — поинтересовался я.

— Ага, Паха, — Литвинов меня заметил и кивнул в знак приветствия. — Постреляться где-то хотели, да не дали им.

Подробности может сказать отец, к нему-то я пришёл, но по другому делу. Но сначала надо разобраться с другими вопросами.

— Кирюха, ты ствол Верхушина отстрелял, сверил пули? — спросил я, отведя криминалиста в сторонку. — Из него же его убили?

— Нет, не совпадает, — он замотал головой. — Да и вряд ли бы бывший важняк взял бы с собой мокрый ствол.

— В нас стрелять ему ничего не мешало.

Ладно, ещё одно белое пятно в этом деле, которое надо закрасить. У трупа не спросишь, но всё же кто те люди, что были в квартире самого Рудакова на момент убийства Верхушина? Не всех мы узнали, а видела их только чёрная кошка Инга, как её прозвал Василий Иваныч, когда забрал к себе домой. Кошка жила сейчас на новом месте, и старый опер души в ней не чаял.

У отца в кабинете тоже переполох, людей у него мало, а работы вал, ведь всё отделение РУОП в городе по приказу главка подключили к ночной операции. Им даже было некогда совместно с нами заниматься приехавшим боевиком, который будто про меня вообще забыли.

Работы столько, что даже дядя Витя явился на своих костылях. Он сидел на своём месте и помогал заполнять справки и строчил рапорта — целая пачка лежала перед ним.

— Это сегодня бреднем всех хватают, — негодовал он, — а завтра ещё эти учения начнут.

— Какие учения? — спросил я.

— Так в Дагестане автобус с заложниками захватили, боевик, едрить его за ногу, бабки запросил, и в Чечню с этими бабками умотал.