Устинов, не говоря ни слова, попытался его сдвинуть, но вышло не очень, сразу начал съезжать ковёр, а на нём остались заметные следы, где ворс топорщился от прикосновения ножек.

Кошка с мурчанием запрыгнула на шкаф и теперь смотрела на нас оттуда.

— Зачем-то принесли на руках, — заключил Устинов. — Минимум два человека. И пыль не придавленная, значит, перенесли сегодня вечером. Знаешь, как-то слабо я представляю, чтобы кто-то заставил Олега Верхушина тащить кресло на руках. Такого не напугаешь.

— Рудаков и Борис Кузьмин?

— У Рудакова грыжа позвоночника была, — он цокнул языком. — Знаю, потому что с ним тогда в области лежали в одной палате, пару лет назад. Вот он тяжести и не носил с тех пор никогда.

— Был кто-то четвёртый? — уточнил я. — Его ещё не хватало.

— И не говори. Ëшки-матрёшки, нам этот четвёртый вообще ни к месту, лучше бы они на троих сообразили.

— Мужики, тут кровь! — раздался чей-то встревоженный голос из прихожки.

Я быстро пошёл туда, но встретил меня весёлый смех — это криминалист Кирилл хохотал сам над собой.

— Вот что называется — не выспался, — он щёлкнул «Зенитом» стоящий на тумбочке телефон с диском. Трубка была измазана красным.

— Это же кетчуп, Кирюха, — укоризненно сказал я. — Там на кухне бутылка «Анкл Бенса» стояла, можешь даже провести анализ… вкусовыми рецепторами, так сказать.

— Да я уже понял, Паха. Кто-то жрал и, не отвлекаясь, позвонил. Там участковый колбасу жрал, я его видел, вот он и звонил, точно он, и не протёр. Убийца бы тут вообще всё вымыл… Хотя всё равно, — криминалист отмахнулся. — Тут всё так лапано-перелапано, что пальчики не снять. Кстати… а это что? — он поправил очки и посветил фонариком.

Вездесущая кошка пролезла под тумбочку, и вскоре выпулила оттуда белый свёрнутый листок, перемазанный красным, тем же кетчупом, и начала им играть. Кирилл подобрал бумажку пинцетом и развернул. Лист тетрадный, в клетку, и с рукописным текстом.

— Почерк знакомый, — сказал я, присматриваясь к нему.

— И чей?

— Мой. Я днём Верхушину записывал свои цифры от пейджера. А фамилию он сам дописал, чтобы не запутаться потом, похоже. Он мог позвонить операторам прямо отсюда, чтобы прислали мне сообщение, думал, что тут всё в ажуре, — задумчиво произнёс я. — Или кто-то оставил сообщение вместо него, чтобы заманить меня. Надо будет запрос днём в пейджинговую компанию сделать.

— Угу, — Устинов закивал. — Ну, покрутимся тут, может, что-нибудь ещё найдём. Хорошо тебе, Пашка, — он широко зевнул. — Тебе хоть завтра на работу не идти. А я нифига не выспался.

— Да я-то, сам знаешь, тоже не отдохну.

Но зато смогу заняться делом спокойно. Есть серьёзное подозрение, что в квартире был кто-то четвёртый. Но кто он — вопрос хороший.

Пока же у меня в этом деле было две зацепки — пропавший Рудаков и та бригада мокрушников, но их будет колоть РУОП, не мы. Хотя отец подскажет, что и как, я к нему зайду завтра.

— Ну пошли, — Устинов подобрал кошку. — Пока в кабинет, потом домой. Только что бы тебе там дать? Ты же пиво не пьёшь, да?

— Не пьёт, — ответил я за неё.

* * *

Как и думал, перед тем, как отправить меня в область, начальство сперва вызвало «на ковёр», едва я появился в ГОВД.

— Ты у меня туда уедешь! — угрожающим голосом говорил Шухов. — Ты уедешь в область и будешь лежать на этой реабилитации, пока силком оттуда не выгонят! Ë-моё, Васильев! Ты уже сегодня должен был быть там, а не здесь! Что опять за дела у тебя тут?

— Работу я бросить тоже не могу, — парировал я.