Пришёл Ручка, который тоже вот-вот собирался уйти на пенсию. Ему прислали помощника, того ещё алкаша, но, как говорил старый судмед, непьющим он больше не верит, а всем, кто с ним спорил, напоминал про предыдущего коллегу-маньяка.

Сафин пришёл чуть позже, принёс с собой конфискованный алкоголь. Когда Шухова угнали в район сельскую милицию поднимать (прогневал генерала из главка, вот и отправили в какую-то деревню начальничком), именно Руслана поставили начальником УГРО, а его замом сделали меня. Но Сафин всё намекал, что скоро переведётся, а на своё место настойчиво будет рекомендовать меня. Но я ещё не решил, где останусь.

Пришли следаки, Ира и Кобылкин, с выпивкой и закусками. Пришёл криминалист Кирилл, бледный и неразговорчивый, работы у него слишком много было. Но время проводить старого опера он нашёл.

— А меня в Питер зовут, — сказал Кобылкин. — Следователем по особо важным делам хотят поставь, а чё-то даже не знаю, ехать или нет. Погода мне там не нравится, если честно, дожди даже зимой идут. Да и народ медлительный.

— Просись лучше в Ангарск, — предложил я. — Тамошнего маньяка найдёшь.

— А где же ты его найдёшь? Ищут-ищут, и найти не могут.

— Ну, значит, это тот, на кого не думают, — я усмехнулся. — Вот как у нас было. Вдруг это мент, который ещё и таксует? Ну мало ли, я так предположил.

Он потёр подбородок и задумался, но разговор перешёл о другом. Правда, эту деталь он запомнит. Я знаю Кобылкина — он тот ещё маньяк по ловле маньяков.

Сам Василий Иваныч уезжать не собирался, он хоть и помирился с дочкой, но здесь встретил кое-кого, с кем хотел остаться.

— А чё, Машка-то, нормальная баба, — старый опер размахивал сигаретой. — И готовить умеет. А близнецы у неё уже взрослые, не против будут. А дочку её теперь часто вижу, а сын так нам вообще помогал столько раз. Может, даже работать сюда потом придёт.

Якут пока на пенсию не собирался, хотел накопить на учёбу для сына, тот скоро вырастет. Замом Сафина хотели сделать его, но Филиппов отбивался, привык к работе «в полях», и его рассудительность, внимательность и понимание людей немало помогали учиться молодым операм. Это тогда, в первой жизни, никого из старых ментов не осталось, мы учились на своих ошибках, а тут есть, у кого перенимать опыт.

Разговор перешёл к личной жизни Толика. Даже я удивился, но парень остепенился раньше, чем в тот раз, уже готовится расписываться, и вообще, всё хотел стать серьёзнее. А за остальным я присмотрю, чтобы та беда его минула.

— А вы-то на свадьбу когда позовёте? — Устинов посмотрел на нас с Ирой.

— Ну, когда соберёмся, летом может, — ответил я. — Надо понять, что дальше, а то меня куда только не зовут. Да и в путешествие хотим рвануть.

— В Турцию?

— Лучше… На Алтай.

— А куда зазывают, если не секрет?

— В область, в РУОП его сватают, — сказал батя, нарезая сало, — мне каждый день звонят, просят уговорить сына. А чё я уговаривать буду, уже взрослый, матёрый мент. Пускай сам решает.

— Мне ещё Турок названивает, в Москве какую-то должность для меня нашёл, — я покрутил в руках пластиковый стаканчик с выпивкой. — Типа, говорит — как раз по мне. Но я ещё думаю, здесь ещё осталось несколько важных дел. А потом — посмотрим.

— Чё думать? — пробурчал Витя Орлов. — Я бы вот в столицу уехал, у меня там знакомых — вал. Дружки армейские.

— А кто здесь работать будет? — спросил Якут. — Ты, Витька, опер прирождённый. Знаешь, такие люди, как ты, если ментами не станут, обязательно в бандиты пойдут, а я уж повидал такое. Так что у тебя своё место есть, держись его.

— Да я же так говорю, шучу.

— А про Москву ты мне не говорил, — шепнула Ира мне на ухо, — прижимаясь ближе.