Пока Османское государство управляло этой страной, оно могло сделать так, чтобы во главе восстания оказался нужный человек.
— Тебе может показаться, что сделать это проще простого, и ты совершенно справедливо возразишь, что не было никакой необходимости отшельнику Рухолаку четыре месяца идти по бездорожью, чтобы донести до султана эту нехитрую, почти детскую мысль. И мне так показалось, когда я услышал об этом впервые. Но подожди, Бекир Али. Все не так просто.
И словно рассказывая сказку, гость поведал о совете отшельника, который, к удивлению Бекира Али, был совсем не таким, как он предполагал. Во главе движения за независимость нельзя было ставить человека, преданного Османскому государству, ни в коем случае; настаивал отшельник, потому что человек верный, как бы он ни маскировался, рано или поздно будет раскрыт. Вождем движения нужно было сделать… человека… совсем другого рода…
Бекир Али не верил своим ушам. Будущий вождь должен был быть человеком, которому есть что скрывать. Что-то такое дурное, что очень хочется вырвать из своего прошлого. Скажем, он задушил собственную мать, или у него есть постыдная болезнь, или порок, вроде склонности к противоестественной любви, которая в некоторых странах считается непростительной даже для обычного человека, не говоря уже о вожде.
— Тебе, конечно, сразу пришли на ум секретные досье, которые можно использовать для шантажа? Я уверен, что ты именно об этом подумал, Бекир Али.
Хозяин дома смущенно улыбнулся, словно его уличили в чем-то предосудительном. Он и в самом деле подумал о секретных досье. У него их было одиннадцать, и не только на своих противников, но и на помощников.
— Я ведь сказал, Бекир Али, не спеши. — Гость укоризненно погрозил ему пальцем. — Секретные досье? Ни в коем случае! Только в государствах, еще не вышедших из детского возраста, где у людей ветер гуляет в голове, могут этим заниматься. Заявляются с досье в руках к человеку и тычут ему прямо в физиономию: мы, мол, знаем, что ты брал взятки с кожевенника, или обрюхатил собственную тетку, или плевал в храме, поэтому делай, что мы тебе скажем, иначе горе тебе. — Гость покачал головой. — Нет, Бекир Али, так поступают только в государствах-недоростках. Наша древняя империя никогда не опустится столь низко. Мы даем возможность судьбе и времени действовать самим. Мы только выбираем подходящего человека, а затем отходим в сторону. Как говорится, умываем руки, оставляя человека наедине с собственным демоном… Но вернемся к области, о которой шла речь, и к совету отшельника.
Властитель выслушал совет и отдал приказ действовать точно в соответствии с ним. Нашли человека, у которого был один из упомянутых пороков, и потянули за все возможные ниточки, чтобы именно он стал правителем области. Сказать по правде, у него не было ни малейшего желания быть этим правителем. Может, он стыдился своего давнего порока, кто знает. Тем не менее было сделано все возможное и невозможное, чтобы именно его провозгласили вождем. Так и случилось, и вскоре область в самом деле откололась, но султан, хоть и посетовал, все же был спокоен.
— Дождь снова зарядил, — проговорил гость прежде чем продолжить свое повествование. Теперь он уже явно словно сказку рассказывал, пару раз даже прибегнул к фразам вроде: "И прошло лето, и наступила зима", — напомнившим Бекиру Али сказки его бабушки, когда та баюкала его в детстве.
— И вот вскоре совет мистика Рухолаку принес свои плоды. Отгремели первые празднества и торжества, и молодой вождь впал в черную тоску. Внутреннее беспокойство, связанное с давнишним его грехом, мучило его, не давало житья. Он-то думал, что стер с себя это пятно, но теперь, когда он стал вождем, у него вновь возникло подозрение, что об этом помнят. Червь сомнения грыз его днем и ночью. Сначала он ломал голову, кто мог знать об этом, а кто нет, кто мог бы рассказать другим, а кто промолчит. |