Константин помолчал, опустив голову.

— Такие ребята… Блин… Игорек кавказскую войну прошел…

«Ударился о землю… головой и превратился в человека», — вспомнил я слова Константина.

— Зачем же ты его «ментом» обзывал?

— Так он и есть мент, — пожал плечами Константин, — из Софринской бригады ВэВэ. Краповый берет… Вечная ему память.

Говорил он все правильно. Но как-то спокойно-равнодушно. Мне стало неприятно.

— Они из-за тебя погибли! Из-за тебя, между прочим…

— Из-за меня? — искренне удивился он. — Они погибли на боевом посту. У них работа такая. Они ее сами выбрали.

Это было не объяснение. Нельзя так объяснять смерть. Нельзя!

— Операцию придумал ты! Ты должен был все рассчитать!

Константин открыл дипломат, достал новую пачку, закурил черную сигаретку, прищурился.

— Господин советник засомневался в способностях своего шефа?

Я сказал спокойно:

— Ты обязан был все продумать! Чтобы их не подставлять.

И он мне ответил спокойно:

— Я и продумал, Славик. Все было предусмотрено. Железно. Кроме одного…

— Что было предусмотрено?! — рассердился я.— Охрана выскочила из «ауди», когда тот уже отстрелялся. Где они раньше были?!

Он посмотрел на меня с жалостью.

— Они были там, где должны быть… Я понятно излагаю, мальчишка?

Он так сказал этого «мальчишку»… Я ужасно обиделся.

— А ты! Хозяин жизни?! Думаешь, если ты такой крутой, ты и смертью распоряжаться можешь?!

Влажно сверкнула золотая коронка.

— Я похож на идиота? Так думает тот, кто нас заказал. Киллер в шляпе ему уже доложил. Он уже деньги киллеру отслюнил… Он уже звонит в мой офис и справляется, как я себя чувствую. А ему отвечают, что гендиректор трагически погиб.

— Почему ему так отвечают? — не понял я.

— Потому что я так велел.

— Зачем?

— Так надо, — сухо отрубил Константин и жадно затянулся черной сигареткой. — Это он считает, Славик, что смертью распоряжается. Что смерть работает на него за его вонючие деньги! Он уже готовится к моим похоронам. Заказчики любят похороны своих жертв, Славик! Обожают просто! В первых рядах стоят с траурной повязкой на рукаве. Он даже гробик мой на плечо подхватит со скорбным лицом… Так они любят свою мощь чувствовать… Суки… Ох, как он ошибается, Славик! Ох, как он ошибается!… Конечно, и его смерть найдет в свое время… И все хорошо ему разъяснит… Обязательно! И хвостатые менты долго будут его поджаривать… Очень долго… Но нам-то, жертвам, от этого не легче!… Правда, Славик?… А мы ведь жертвы. Нас уже нет!… С одной стороны… А с другой стороны, мы еще есть… И у нас с тобой, Славик, есть немного времени, совсем немного, пока он не догадался, что киллер не тех застрелил… Есть у нас «промежуток малый»… И мы его используем до конца! Правда, Славик?

Я смотрел на его возбужденное, раскрасневшееся лицо:

— Ты… ты знаешь, кто он?

Константин затушил в консервной банке догоревшую сигарету:

— Сейчас мы его вычислим…

— Как?!

Константин посмотрел на меня, прищуриваясь.

— Ты мальчишка головастый. Не зря я тебя в советники взял… Я тебе сейчас расскажу всю продуманную железно операцию. А ты слушай и спрашивай, где тебе неясно. Я понятно излагаю? Ты должен понять, где я ошибался. Что я упустил… Мы сейчас все поймем вместе, Славик. Согласен?

Я кивнул. А он, закурив новую сигарету, уже совсем успокоившись, начал рассказывать план сногсшибательной операции:

— В переулке у магазина я понял, что Покупателю звонил мой небольшой розовый друг…

— Миша-директор, — понял я.