— Мудак, — покачал головой Константин. — Ментовское отродье.

Двое уже подходили к арке. Печальный встал у колеса, постучал ногой по высокому баллону джипа, и джип завелся. Печальный не спеша развернулся, открыл дверь, взял с сиденья пистолет и выстрелил в спины входящим под арку.

«Раз, два, три, четыре», — считал я про себя тихие быстрые хлопки.

Печальный прыгнул в машину, захлопнул за собой дверцу, и джип рванулся с места. Только тогда из «ауди» вылетели трое охранников. Стреляя на ходу, бросились за джипом.

— Кретины! Суки! Уволю! — орал Константин в трубку. — В погоню за ним! Обе машины! Обе! Ну?!

Обе машины рванулись с места, мешая друг другу. Визжа протекторами, рванулись… и обе остановились, у арки.

— В погоню! — орал в трубку Константин. — Чего остановились, сучары? Что? Кто убит? И х… с ними! В погоню!

В «ауди» запрыгнули двое, и она понеслась по набережной к Невскому. Константин рванул створки окна, и мы одновременно свесились с карниза вниз головами. Он схватил меня за ворот.

— Не вылети, Славик… Хватит с нас двух трупов…

Внизу под самыми нашими окнами на черном асфальте, раскинув ноги, лежали, обнявшись, двое. Один в белом плаще, -другой в сером китайском костюме.

Я толкнул локтем Константина.

— Разве он обоих завалил?

Константин сел на подоконнике и закурил.

— Обоих, Славик… Обоих…

А я смотрел вниз, как шофер белого лимузина и оставшийся охранник грузили в машину трупы. Сначала застелили сиденье полосатой тряпкой, чтобы не испачкать машину кровью. Потом посадили их на заднее сиденье, прижав плечами друг к другу, сдвинув головы, как у спящих.

— Вези их в офис, Боря, — сказал в трубку Константин.

Я лежал животом на подоконнике, глядя вслед красным габаритным огням лимузина.

— Зачем же обоих-то? Зачем?

Константин улыбнулся загадочно.

Это сюрприз для меня…

Клизма из битого стекла

Мы с ним сидели на кухне и пили его любимый «Мокко». Константин был спокойно весел. Он не расстроился, даже когда узнал, что наш «ауди» нашел наконец черный джип, брошенный в темных переулках Апраксина двора. По трубке его спросили, очевидно, что делать с джипом, и он ответил брезгливо:

— Дарю его ментам. Мне этот катафалк на х… не нужен… Да взгляни-ка на правое крыло. Есть там царапина? Есть!

Уже заваривая кофе, он качал головой и, звонко цокая фиксой, напевал:

— Махну серебряным тебе крылом… Мне сверху видно все — ты так и знай…

Я о Печальном убийце в ковбойской шляпе. Он выполнил свою работу спокойно и четко, как в кино. Если можно назвать работой то, что он сделал… Когда подъехала машина, он присел у колеса, будто проверял ниппель. Когда они пошли — он встал и открыл дверцу джипа. Когда они повернулись к нему спиной — он взял с сиденья пистолет и выстрелил — раз, два, три, четыре…

Я все это видел из окна. Весь этот уличный хэппининг… Я воспринимал его как зрелище. Пока не понял, что стрелял-то он в меня. В меня и Константина… И там, внизу, на черном тротуаре, раскинув ноги, лежать должен я… я и Константин.

Константин поставил кофейные чашки на стол, разлил из выгнутой фляжки по рюмкам:

— Давай за Игорька и Захара… Не чокаясь…

Я понял, что Игорек, который помощней, был за него, а Захар — этот, значит, за меня… Я видел его охранников, но который из них был Захар, так и не догадался. Мы выпили, не чокаясь.

Константин помолчал, опустив голову.

— Такие ребята… Блин… Игорек кавказскую войну прошел…

«Ударился о землю… головой и превратился в человека», — вспомнил я слова Константина.