|
И я рассказал ему все, что знал… Оценщик слушал меня очень внимательно, а потом спросил: «Вы думаете, барон был шпионом?» Я не был тогда уверен в этом. Но заказал еще коньяку и стал рассуждать вслух. Про дуэль Пушкина, про волнения в Петербурге после его смерти, про гвардейские патрули на улицах, про его странное отпевание, назначенное в Исаакиевской церкви, но тайно перенесенное в Конюшенную… Про секретные бумаги Геккерна, которые он оставил в России, а потом требовал у Нессельроде их вернуть. Но так их и не получил… И тогда оценщик сам спросил меня о гарнитуре: «Вы думаете, там что-то есть?» Я уже был хорош, конечно. Я засмеялся и ответил ему загадочно: «А почему бы и нет?» Как он посмотрел на меня после этих слов! Как он на меня посмотрел! А я в душе смеялся. Потому что думал, что шучу, что просто играю на его интересе…
— Хотелось бы узнать — для чего он сливал такую ценную информацию? — закончил «кардинал». — Вот он почему тебе «Толей» представился! Вот почему он тебя испугался! Он тебя принял за сотрудника КГБ! Понял теперь, Ивас-сик? — Так вы знали это, Константин Николаевич? — удивился «кардинал». — А как же! — широко улыбался Константин. — А вы, значит, тоже приняли Ивасика за своего коллегу? «Кардинал» нахмурился. — Проверить, кто он такой на самом деле — для меня не составляет труда, Константин Николаевич. — А гарнитур все-таки перекупили! — смеялся Константин. — Купили! Ну и лопухнулись вы, ребята! Ива— сик расслабился, нафантазировал немножко… У него фантазия богатая. За это я его и ценю… — Вы сказали раньше, — перебил его «кардинал», — вы сказали, что цените его за звериное чутье?! — И за чутье ценю! — спасал меня Константин. — А вот за пристрастие к зеленому змию ругаю! — Константин звонко шлепнул меня по колену. — Я тебе поставлю такую клизму, Ивас-сик! Сам поставлю! Такую клизму из битого стекла — ты на всю жизнь очистишься, Ивас-сик! Я понятно излагаю? «Кардинал» и Дмитрий Миронович молча переглянулись. Константин сокрушенно покачал головой. — Видишь, Ивас-сик, сколько хлопот на свою жопу мы получили из-за твоей пьяной болтовни? Считай, мы с тобой уже могли быть трупами, а люди лопухнулись на сто тонн баков! Из-за тебя, Ивас-сик! Круто лопухнулись! — Лопухнулись?! — хрипло взвизгнул Дмитрий Миронович. — А два трупа на струне? И я следующий?! Это — лопухнулись?! Он хотел еще что-то сказать, но махнул рукой «кардиналу», круто повернулся на каблуках и опять отошел к окну. «Кардинал» наклонился над столом к Константину. — Константин Николаевич, допустим, что вы и ваш советник ни при чем. Допустим. Но кто-то убил наших людей. Кто-то уже высчитал нас. Кто-то требует, чтобы мы вернули гарнитур. — Кто? — спросил его в лоб Константин. — Тот, для кого вы его покупали. Непосредственно. — Французы? — сморщился Константин. — Отпадает. Профессор — крупный ученый. Он книги о литературе пишет. Я его знаю лет пять. Извините меня, генерал, за каким ху… профессору людей душить? Как говорится, гений и злодейство — разные понятия. Я понятно излагаю? Он только вчера вечером прилетел. Я все время рядом был… Смешно… «Кардинал» задумчиво свивал на столе в колечко упругую зеленую леску. — Значит, есть еще третий? — Какой третий? — не понял Константин. «Кардинал» спокойно объяснил: — Первый — это вы и ваши французы. Второй — это мы. Если не вы и не мы… Значит? — Вы моих охранников пристрелили! — сказал вдруг Константин. |
