|
И в довершение всех неприятностей она могла попасть домой только поздно вечером, потому что агент по продаже недвижимости показывала ее квартиру потенциальным покупателям. Вот почему в среду, четверг и пятницу ей пришлось сидеть на работе до восьми, довольствуясь ужином, принесенным из ресторана, торгующего навынос.
Не пообещай она Эшлин, что заглянет к ней в эту субботу, да еще утром, то наверняка весь день провалялась бы в постели. Да и то она напялила на себя древний шерстяной кардиган и выцветшую розовую футболку. Сил вымыть волосы у нее не хватило, и Джо знала, что они неопрятными космами падают ей на плечи.
Эшлин еще мгновение рассматривала ее, а потом встала.
— Пойдем на кухню, и я приготовлю тебе что-нибудь на обед, — решительно заявила она. — И ты расскажешь мне о Марке, пока я буду возиться у плиты.
В доме еще пахло омлетом со специями, который она приготовила для Джо, когда тем же вечером Эшлин металась по комнатам, собирая с радиаторов отопления высохшие колготки, носки, трусики и джемперы. Сэм должен был заехать за ней в половине восьмого. А у нее оставался всего час на то, чтобы уложить волосы, одеться и накраситься. Она сама виновата, что потратила слишком много времени, составляя меню для своего первого заказного ужина.
Когда в понедельник утром ей позвонила Рэйчел Кафлен и робко поинтересовалась, можно ли рассчитывать на ее услуги для вечеринки на двенадцать человек, Эшлин была настолько ошарашена, что поначалу не могла произнести ни слова.
— Я подумала, что стоит позвонить вам заранее на тот случай, если вы очень заняты, — произнесла в трубку Рэйчел совсем не тем голосом, которым, по мнению Эшлин, должна была обладать влиятельная особа, только что открывшая собственное рекламное агентство. — Джим сказал, что все были в восторге от вашей стряпни, и добавил, что вы безумно заняты. Я очень надеюсь, что вы все-таки сумеете найти для меня время. Это день рождения моего брата, ему исполняется сорок пять. Он приезжает из Штатов, а у него такая капризная и привередливая жена… Мне бы хотелось заткнуть ей рот.
Придя в восторг как от полученного приглашения, так и оттого, что Джим Кафлен высоко оценил ее старания и при этом счел, что она завалена заказами, Эшлин пообещала составить шикарное меню, если Рэйчел хочет именно этого.
— Да! — с энтузиазмом откликнулась собеседница, явно обрадованная тем, что обрела новую союзницу. — Вы не представляете, каково это — ощущать себя второсортной жительницей небольшого города по сравнению с деловой женщиной из Нью-Йорка, которая способна в мгновение ока приготовить ужин из четырех блюд и при этом выглядеть так, словно только что посетила салон красоты и модный бутик.
— О, нет, представляю, и еще как, — угрюмо заметила Эшлин. — Но не волнуйтесь, Рэйчел. Она лишится дара речи, когда увидит, что мы приготовили.
— К несчастью, моя невестка еще никогда не лишалась дара речи, вот в чем дело, — проворчала Рэйчел.
Эшлин совсем потеряла счет времени, настолько погрузилась в размышления о том, можно ли считать каре ягненка подходящим блюдом для шикарного ужина, или же стоит приготовить что-либо более изысканное, например, фазана в кальвадосе. Когда же она наконец посмотрела на часы, то и думать забыла про меню и бегом помчалась наверх, в ванную.
Часом позже, сидя на кухне в боди бронзового цвета, подаренном Фионой, она лихорадочно снимала шерстинки со своей длинной черной юбки, Флосси, у которой перспектива остаться одной как всегда вызвала негодование, терлась о лодыжки Эшлин, оставляя на прозрачных черных колготках своей хозяйки столько новой шерсти, что можно было связать новую кошку.
— Прости меня, Флосси. — Эшлин почесала шелковистое горлышко кошки и подивилась, откуда Флосси всегда безошибочно узнает о том, что она собирается уходить. |