— Прическа, — протянула Джо. — Тебе стоит поработать над прической.

— Да? — Эшлин смутилась и нервно заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста.

У нее были довольно длинные — до лопаток — волосы, волнами ниспадавшие на плечи. Непослушные прядки, падая на лицо, мешали Эшлин печатать, поэтому она собирала их в хвост. Она никогда не красила волосы и почти не пользовалась феном, так что они сохраняли здоровый блеск, но Эшлин знала, что эта прическа ей не к лицу.

— Мой парикмахер, Джеймс, творит настоящие чудеса, — с энтузиазмом заявила Джо. — Возможно, тебе стоит использовать средство для объема, чтобы придать прическе форму. Но стрижка тебе точно не помешает.

— Я ношу волосы такой длины уже много лет, — принялась оправдываться Эшлин, — это очень удобно. Можно хвостик завязывать…

— Удобно — неудобно… об этом речь не идет. Эш, ты же теперь деловая женщина. Впрочем, с такой длиной хвост — это единственное приемлемое решение. Говорю тебе, с новой прической ты помолодеешь. Кроме того, совсем не обязательно радикально менять образ.

— А как? — неуверенно протянула Эшлин.

— Можно подстричь волосы покороче, распушить их, чтобы прическа придавала тебе женственности. — В таких вопросах Джо чувствовала себя как рыба в воде. — И мелирование сделать!

— Старовата я для мелирования, — мрачно пробормотала Эшлин.

Ей вспомнились та поездка и день, когда она повстречала Майкла. Тогда ее волосы были длиннее, они выгорели на солнце и нежно отливали золотом. Ей никогда не вернуть утраченную красоту…

— Хочешь еще чаю? — спросила Джо. — Меня все время мучает жажда. Выпью-ка я еще чашечку. Из-за малыша пришлось отказаться от кофе.

— Нет, спасибо. — Эшлин почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы.

Проклятье! А ведь она так хорошо держалась. В последний раз Эшлин разрыдалась в среду. Роясь в ящике прикроватного столика, она случайно наткнулась на фотографию. На ней была запечатлена ее семья на фоне замка Килкенни, Снимок сделали два года назад. Майкл прикрывал глаза ладонью, защищаясь от яркого солнечного света, а Филипп — тогда он был еще большим непоседой — в очередной раз попытался отбежать в сторону. Наверное, ему хотелось поболтать с жизнерадостной американкой, которая, собственно, и сделала снимок. Эшлин лучезарно улыбалась, держа Майкла за руку и прижимая к себе Пола.

Тогда они были настоящей семьей. По крайней мере, так казалось. Увидев фото, Эшлин задумалась о том, действительно ли они с Майклом были счастливы вместе, или это только она наивно верила в то, что ее семья идеальна, в то время как Майкл уже подумывал об измене? И тогда Эшлин расплакалась. Впрочем, расплакалась — это еще слабо сказано. Она прорыдала всю ночь. Так что наутро глаза опухли и покраснели — как раз под цвет алой блузки, которую бедняга тщательно выгладила накануне.

— Я не плакала со среды. — Всхлипнув, Эшлин принялась копаться в сумочке в поисках носового платка. — Иногда я чувствую себя такой сильной, такой решительной. А потом вдруг срываюсь и начинаю плакать.

— Ничего, это нормально. — Джо вздохнула. — Мне тоже постоянно хочется плакать, кроме разве что тех моментов, когда я мечтаю о том, как прекрасно было бы задушить Ричарда ремнем от его фотоаппарата.

— Извини, — шмыгнула носом Эшлин, — я не хотела обременять тебя своими проблемами. Ричард с тобой не связывался?

— И да и нет, — ровным голосом ответила Джо. — Он со мной связался, но я его видеть больше не хочу.