Мой взгляд перескакивал с блондинки, с волосами цвета дикого меда, на двух огненно-рыжих, трех шатенок, двух брюнеток с черными, как полированный уголь, локонами, и третью, с растрепанными черными волосами, похожими на полуночный шторм, и, наконец, на красавицу с длинными сверкающими платиновыми прядями, еще более светлыми, чем мои.

Все десять дам восседали на большом полукруглом диване возле низкого стола, на котором стояла ваза с розовыми и красными гвоздиками. Все, казалось, говорили одновременно, и меня интересовало, кто из них слушал. Возможно, именно это объясняло, почему некоторые детали до сих пор не были обсуждены до конца.

В комнате также присутствовало около дюжины мужчин, которые разговаривали, разбившись на группы по три-четыре человека. Дейв представил меня всем по очереди, после чего подвел к шумному дивану.

Когда мы приближались к нему, одна из рыжеволосых девушек — полногрудая, с великолепной фигурой и огромными карими глазами — произнесла достаточно громко, чтобы ее было слышно на фоне комментариев ее подруг:

— Нет-нет, Ронни, так нас даже не покажут по телевидению. А мы должны привлечь внимание, заставить их взять у нас интервью, чтобы мы могли изложить нашу позицию по…

Платиновая блондинка прервала ее, говоря, как мне показалось, со шведским акцентом (возможно, из-за ее «шведских» волос):

— Да, Дайна, мы должны рассказать им, как мы относимся к эровиту, как мы им пользуемся и как он помогает нам чувствовать и даже выглядеть лучше…

— Если бы эта дурацкая ПЛА не состояла целиком из мужчин, причем главным образом из старых и усталых, у нас не возникло бы никаких неприятностей. Там должны работать и женщины, — вмешалась черноволосая красотка лет тридцати с длинными ресницами и низким страстным голосом. — Мы должны одновременно выступить за женское равноправие…

— Вот именно! Всюду одни мужчины! — возбужденно размахивая руками, заговорила вторая рыжая. — На телевидении, в газетах, чье внимание нам нужно привлечь! А как можно привлечь внимание мужчин? Очень просто — сбросить одежду и остаться только в бикини!

— Девочки… — начал Дейв.

— Ты права, но не совсем, — отозвалась высокая и гибкая черная красавица — вернее, коричневая, так как ее гладкая кожа имела цвет шоколада «Херши», — голосом, напоминающим мягкое шуршание гусениц на персиковых листьях. — Никаких бикини. Ничего. Только то, что даровал нам Господь. Разденемся и останемся голыми. Ты хочешь привлечь их, Тереза, так мы их привлечем!

— Вот это здорово, Лула! Я с тобой! — воскликнула брюнетка с губами цвета красного перца, который сжигает внутренности от десен до мочевого пузыря. — Я сделаю это! Bueno! Мы все это сделаем! Мы все будем маршировать desnudo!

— Девочки, — снова заговорил Дейв. — Я хотел бы…

— Desnudo? — переспросила девушка ростом чуть выше пяти футов, но с количеством округлостей, вполне достаточным для шести футового роста, и с глазами, большими и темными, точно спелые сливы. — Ты имеешь в виду, Маргарита, что мы все должны маршировать обнаженными?

— Si, Ронни, desnudo! Totalmente!

— Nudo?

— Naken?

— Обнаженными?

— Nackt?

— Девочки!

Коротышка, которая обращалась к Ронни, даже не взглянула на Дейва — как, впрочем, и все остальные — и продолжала:

— Тебе легко говорить, Маргарита.