На концерте исполняла песни на украинском языке, что доставило местному населению много удовольствия. Можно сказать — приятно впечатлила. Особенно зрителям понравилась:

/фрагмент песни Юлии Бодай — Рiчка/

http://www.youtube.com/watch?v=K42XcDPGHWc

А потом мы вернулись домой, нагруженные новыми впечатлениями, загаром, и подарками.

***

Вернулись, в первых числах сентября, сразу отправила подруг закупаться учебниками и другими принадлежностями. С формой не заморачивались, всё шили на студии, из лучшего материала и с отличным качеством. Фартуки меняли ежедневно, на зависть всей школе. Модничают, засранки…

Юльке с Надькой оставался последний год учёбы, так что ещё немного детства — и добро пожаловать во взрослую жизнь. Хотя для них особо ничего и не изменится. Всё равно останутся при мне и будут учиться при студии, что они сами подтвердили, не особо задумываясь о своём выборе, полностью доверяя моему решению. Певицы из них должны получиться хорошие, скоро попробую выпускать их солировать самостоятельно. И так уже всю плешь проели своим нытьём — разреши, да разреши… Разрешу, когда буду уверена.

Тут другая проблема назрела. Максимка в армию уходит скоро. Можно, конечно его и освободить от этого, но… не хочу. Во-первых — сам хочет служить. И во-вторых — мужчина обязан отслужить, иначе он не мужчина. Придётся отпустить. Ладно, найду певца, а потом и Макс вернётся. Два года быстро пролетят.

Глава 23

Как в той присказке — не прошло и года. А тут прошло практически все два. Созрели наши заклятые 'друзья' из Великобритании и на очереди дозревания — США. Официально пригласили меня на гастроли. В этот раз договор подписали не упираясь. Видимо, успех французов задел их за живое. Там отношения Франции и СССР слились в полном взаимопонимании. К нам шли техника, автомобили, товары народного потребления… Много чего. А мы им гнали нефть, газ, лес, тоже много чего. Казначейства в экстазе потирали руки и любили друг друга со всей широтой души. Я тоже во Франции имела большой гешефт, заключив соглашение с юридической фирмой, которая от моего имени заключала договора с разными исполнителями и торговали разрешениями на исполнение моих песен. Ежемесячно приходили отчёты, сколько и с кем, и какая сумма мне упала на счёт. Очень хорошие суммы, надо сказать.

Ильич в очередной раз дёрнул меня к себе. Расспросил о гастролях, выдал Ц/У на счёт британцев, попили чаю и уже под конец посиделок, спросил:

— Ты как-то Щёлокову привет передавала. Что там у вас случилось с ним?

— Ой, да ничего серьёзного, дядь Лёнь, — отмахнулась я, — А что случилось?

— Да он на меня тогда, странно так посмотрел, когда я твой привет ему передал. Как пришибленный был, вроде как ждал, что я его съем сейчас. Так, точно всё в порядке?

— Да точно, дядь Лёнь! — я сделала честные глаза.

— Ой, врёшь, дочка. Не верю, но ладно. Если какие напряги, так ты только скажи. Как говорил Сталин, незаменимых людей у нас нет. У меня вот вопрос появился к тебе. Как ты смотришь на политику СССР в отношении развития социализма в других странах?

— Отрицательно, — ответила я откровенно.

— Аргументируй, — потребовал Ильич.

Я как могла, более развёрнуто объяснила свою позицию в отношении африканских 'коммунистов', перспективы работы с ними, отсутствие положительных сторон и множество отрицательных моментов. Для сравнения предложила провести эксперимент развития социализма среди стай диких обезьян, сказав, что эффект будет примерно одинаков.