— Ладно, понял тебя, — задумчиво сказал Ильич, — А вот скажи…

***

Лондон встретил нас слякотью и сыростью. Первая мысль была — как они тут живут? Хотя, человек ко всему привыкает. Привезли всю нашу большую компанию в гостиницу, вышколенная прислуга быстро всех развела по номерам. Номер достался уютный, но с тем, который я занимала во Франции — не сравнить. И меньше и скромнее.

Благодаря моим усилиям, все мои люди достаточно свободно говорили на английском. Впрочем, как и на французском и немецком. Я давно ввела правило в студии, в приказном порядке чередуя — 'неделю английского', затем 'неделю французского', потом 'неделю немецкого', общаясь между собой исключительно на выбранном языке. Для обучения специально приняла двух преподавателей, один знал немецкий и английский, второй знал французский и английский — для обучения моего персонала. И это дало быстрый эффект, теперь любой мог свободно общаться с любым европейцем, не испытывая затруднений. Пусть у некоторых было ещё плохое произношение, но понимать и изъясняться могли все.

Встречал нас мой старый знакомый, Фредерик Паттерсон. Встретив нас, он радостно облобызал мне руку, наговорил кучу комплиментов и сопроводил в отель и испарился. Я, раздавая улыбки направо и налево, быстро узнала имена всей прислуги, которая попадалась мне на встречу, продефилировала в номер, быстро распаковала чемоданы — отказавшись от услуги горничной. Затем, отдав распоряжения своему администратору, подхватила Веронику, и мы отправились в патентное бюро, регистрировать очередные мои произведения. У меня это было твёрдым правилом, не давать капиталистам ни одного шанса для использования моих 'нетленок' для собственной наживы. Обладая уже большим опытом, регистрация прошла быстро, затем я отправилась в одно из юридических отделений, известной Лондонской фирмы, для заключения договора. Там встретили меня доброжелательно, быстро составили нужный договор и подписали с обоюдным удовольствием.

Затем, отправилась смотреть место, где предстояло выступать. Так как инициатором приглашения являлось правительство Великобритании, то местом для проведения концерта был выбран самый престижный зал — Альберт-холл, знаменитый лондонский королевский зал искусств и наук имени Альберта. Посмотрела снаружи, ничего так… Большой, круглый, странный. Красиво и солидно смотрится. Поинтересовалась, сколько там народа помещается, сказали, что расчётное количество, восемь тысяч, но можно разместить девять тысяч, если чуть уплотнить.

Иногда встречала афиши со своими портретами и сообщениями, о месте проведения концерта. Рекламировали меня не затейливо — просто Богиня. С уточнением — что 'та самая Богиня'. Тоже поинтересовалась, что означает — та самая? Оказалось, что СССР вник в политику торговли и фирма 'Мелодия' продала миллион пластинок с моими песнями на английском языке. Когда вернусь домой, кто-то будет иметь от меня неприятности, почему я за это не получила денег? Порву как Тузик грелку. Хотя, по любым меркам, я просто до неприличия богата, хотя и не могу пока пользоваться своими деньгами — малолетка ещё. У меня уже, не считая валютного счёта, в одних рублях более шести миллионов на сберкнижке лежит. Были деятели, пронюхавшие о моём состоянии, убеждавшие меня сделать широкий жест и отдать свои деньги в какой-либо фонд.