— Понимаете…

— Нет, не понимаю. Абсолютно, — я грустно покачала головой, — Впредь вам будет наука, что иногда надо думать головой, а не жопой.

— Да что уж теперь, — сидящий передо мной полковник Звягинцев устало махнул рукой, и потрогал опухший нос с нашлёпкой пластыря. С синими, заплывшими глазами, он был похож на пародию китайца, — Мне теперь по служебной линии таких звиздюлей дадут… Ладно, если только выговорами дело ограничится или понижением в должности. Почти два десятка избитых и искалеченных сотрудников — и это не в боевые потери. Такое не прикрыть, найдется, кто доложит.

— Сами виноваты, вас предупреждали, но вы не послушались. Я даже предположу, что вас толкнуло на такие действия. Что, мои деньги и золото разум помутили? Вам даже в голову не пришло предположить, откуда они могли у меня взяться. Вы решили просто создать ситуацию, когда я их вам просто отдам под вашим давлением. Да ещё польстить своему самолюбию, как же — унизить 'звезду эстрады'. Показать 'этой певичке' её место в этой жизни, да?

Мы оба периодически сбивались, то на 'ты', то на 'вы', подчёркивая своё отношение именно в данный момент, к собеседнику.

— Подлец ты Звягинцев, — продолжала я свой наезд, — Подлец и мудак. Знаешь, я тебе прямо скажу — мне тебя не жалко. Ни капельки. Ненавижу самовлюблённых дураков. Изредка, но такие встречаются и что самое страшное — дураки в погонах. Хорошо у вас хватило ума остановить свалку и дать задний ход. Видимо поняли, что зашли слишком далеко.

— Ну, хватит уже, Богиня, хватит. Проникся я, — он сморщился, то ли от боли, то ли от бессилия достойно ответить, — Что ты хочешь? Честно скажу, я не хочу попасть под пресс своей же системы.

— О, сейчас я услышала голос не юноши, но мужа!

— Не ёрничайте, говорите прямо. И вообще, вы по возрасту мне в дочери годитесь.

— Ага, только раньше вы этого не замечали, прессуя пятнадцатилетнюю девчонку. Ладно, перейдём в деловое русло. И так, считаем — два дорогостоящих, эксклюзивных национальных костюма, по пять тысяч рублей каждый.

— Что?! — взвился Звягинцев, — Какие…

— По шесть тысяч каждый. И не перебивайте, я только начала. И так, двенадцать тысяч за костюмы, физический ущерб…

— Какой физический ущерб?! Да на тебе ни единой царапины! — у Звягинцева даже глаза раскрылись от возмущения.

— Как гласит закон, отсутствие возможности причинить вред, это не одно и то же, что и отказ от совершения преступления, — нравоучительно подняла я палец вверх.

— Дальше… — буркнул он.

— Итак, физический ущерб составляет три тысячи рублей. И моральный ущерб…

— Вот чёрт… — раздался утробный стон.

— Пять тысяч рублей. Итого, двадцать тысяч.

— Богиня, да нет у нас таких денег! — взвыл полковник.

— Хм, а я бухгалтер? Меня это должно волновать? Ищи в фондах, изыскивай резервы.

— Да это охренеть какие деньги, ты понимаешь?

— Нет, не понимаю. Я же говорила. Вас, тупоголовых ослов — не понимаю и не хочу понимать. И ты понимаешь прекрасно, что моё расположение ты завоевать не сможешь — только купить.