– Только так я смогу заставить тебя поверить? – по его голосу можно было понять, что он ее дразнит. – Я попросил прислать тебе одеяло и подушку. Ты найдешь их на диване.

Робин остановилась у двери.

– Думаю, что не смогла бы уговорить тебя отдать мне одну из твоих подушек.

– Твои предположения верны.

– Но ведь ты и одной подушкой не пользуешься, не говоря уже о двух.

– В этом не было необходимости. Робин криво улыбнулась, как бы соглашаясь. Она вспомнила, почему ему не нужна была подушка. Он всегда спад, свернувшись возле нее, положив голову на уголок ее подушки.

– Ты специально хочешь меня рассердить.

– Я не хотел. – Тон его голоса откровенно показывал неискренность.

– Нет, хотел, – сказала Робин и пошла с улыбкой к дивану. Сбросив на пол полотенце, она устроилась на импровизированной кровати. Женщина собиралась добиваться для себя независимой жизни.

Она любила Мэйса. Оставалось только узнать, сможет ли он любить такую Робин Нордстром – Чэндлер, которую увидит завтра.

Сумочка Робин лежала на стуле, оставленная там накануне вечером. По мере того как он на цыпочках приближался к дивану, его глаза все ярче светились от радости.

– Разве ты мне вчера не говорила, что тебе нужна еще подушка? – Выронив одну подушку, другую, как баскетбольный мяч, он швырнул прямо на середину дивана. Но не получив ответа, почувствовал легкое разочарование.

Робин на месте не оказалось.

– Трусишка! – Он никак не мог решить, смеяться ему или проклинать ее за то, что она сбежала.

Вероятно, она взяла с собой другую сумочку, но проходя мимо той, что лежала на стуле, все же проверил ее содержимое. Там были только разные мелочи. И ничто не подсказывало ему, куда же все-таки она могла отправиться сегодня утром.

Мэйс грубо рассмеялся.

– Оказывается, вопреки ожиданиям, мои уроки пошли «на пользу».

В течение дня Мэйс и Робин несколько раз заходили в номер, но ни разу не встретились.

Мэйс скрежетал зубами, стоя у окна. Он знал, что Робин недавно побывала в комнате. Когда немного раньше он заходил в номер, ничто не указывало на ее появление, а теперь рядом с пишущей машинкой лежала стопка отпечатанных листов.

Ему достаточно было прочитать только первую страницу, чтобы узнать, что Робин готовит глубокое исследование о Раджане. Поскольку «Сэнтинел» не смогла бы опубликовать такой длинный репортаж, он предположил, что Робин уже встретилась с Кэлли и продала ей эту статью.

Каждый ее шаг с того рокового дня был рассчитан на то, чтобы разорвать любую нить, связывавшую их. Мэйс вынужден был признать, что сам заставил жену прибегнуть к чрезвычайным мерам. И это было еще больнее.

Он с сожалением вздохнул, вспомнив чудесные ночи, когда Робин, лежа с ним рядом, мягкими игривыми пальцами исследовала все его тело, слегка касаясь, поддразнивала его, пока не доводила до бешеной страсти. Он вспомнил, как ее губы таяли под бешеным напором его губ. Он задрожал от охватившего его страстного желания.

Испытывая разочарование от неосуществленных надежд, Мэйс направил свои мысли по другому руслу. Он посмотрел на часы и решил, что до обеда у него достаточно времени, чтобы написать свою собственную статью.

К половине седьмого Робин была уже одета. День прошел чудесно. Но она не могла с уверенностью ожидать того же и от вечера, который собиралась провести в обществе бывшего мужа и Хуперов.

Если бы только в гостинице не были забронированы все места!

Наморщив нос, она восстановила в памяти то, что происходило этой ночью.

Необходимо побыстрее закончить дела в Сан-Франциско и вернуться в свою квартиру в Стоктоне.