– Если ты не против… – Она высвободила руку.

– Но я против! – Мэйс взял ее руки и вместо того чтобы поднести к губам (а она ожидала именно этого), он зажал их в своих ладонях и держал некрепко, она легко могла бы высвободиться, но вся отдалась исходившему от него чувству теплоты и покоя.

Мэйс легко обхватил ее за плечи. Вопреки здравому смыслу, Робин нырнула ему под руку, а голову положила на грудь. Мэйс довольно вздохнул.

– Я тебе говорил, как восхитительно ты сегодня выглядишь? – он запечатлел поцелуй на ее макушке.

– Да, – она подняла к нему свое лицо и улыбнулась.

«Что может быть плохого в скромном выражении привязанности?» – подумала она, пытаясь найти себе оправдание. Как уютно было в его руках!

– Если ты будешь и дальше так улыбаться, красотка, то я забуду свое обещание хорошо себя вести. – Он очень хотел, чтобы они оказались опять в отеле, а не на заднем сиденье автомобиля.

– Пожалуйста, не надо.

– Чего не надо? – он шептал, приближаясь к ее губам.

Робин уперлась руками в его грудь и попыталась его оттолкнуть.

– Не делай этого, Мэйс, – прошептала она. Он не обращал на ее просьбы никакого внимания.

– Опять ты за старое, Мэйс. – Она говорила, а он пытался ее целовать.

– За что, за старое?

– Ты делаешь только то, что нравится тебе, хочу я этого или не хочу.

– Скажи мне – только честно, – что ты не хочешь, чтобы я тебя целовал, – с вызовом сказал он. – Я прошу сказать честно.

По правде говоря, она этого хотела. Но была полна решимости научить его уважать ее чувства и желания.

– Вот видишь, ты не можешь, – мягко поддразнивал он, сдерживая свой порыв, обнимая ее с удивительной нежностью, в то время как до боли хотелось задушить эту прелестную женщину в своих объятиях. Приоткрытые губы едва касались ее губ, нежно их лаская. Ее рот раскрылся, как цветок, впитывающий живительную влагу во время дождя.

«Последний раз», – пообещал он себе.

Но как человек, который не может напиться, Мэйс опять и опять возвращался к животворному источнику.

Сильная теплая рука Мэйса очень нежно скользнула в разрез платья и стала ласкать грудь. Движения пальцев поднимали в ней волну наслаждения, которая прокатывалась по всему телу, а он поглаживал и поглаживал грудь, теребил и подергивал сосок. Робин потеряла счет времени, она убеждала себя, что это очень опасно, но ничего не могла с собой поделать.

Соблазнитель насытился поцелуями и перешел ко второй фазе «великого искусства». Как хорошо она помнила эту игру! Он будет поддразнивать и ласкать до тех пор, пока она не дойдет до предела, будет продолжать эту игру и за обедом. Своими словами и взглядами, а не только руками, он наращивал в ней сексуальное возбуждение до такой степени, что она чуть не сходила с ума. За все семь лет их совместной жизни они ни разу не смогли долго высидеть в ресторане и дождаться десерта.

Робин сжала руки и изо всех сил впилась ногтями в ладони. К ней вернулся здравый ум. Она оттолкнула Мэйса, а на слегка припухших от поцелуев губах появилась легкая улыбка сожаления. Нервно облизывая губы, женщина дрожащими пальцами убрала с лица несколько прядок волос. Делая вид, что хочет поудобнее устроиться на сиденье, поправила платье и опять приобрела респектабельный вид.

Дрожа от переполнявших его чувств, Мэйс пожал плечами и отвернулся. Он смотрел в окно до тех пор, пока не восстановил самообладание.

– А я и забыл, какая ты сильная, – решил он разрядить обстановку. Его рука легла на ее плечо.

– О, как все быстро забывается! – парировала она и засмеялась, чтобы скрыть свое волнение.