– Я уверен, она будет этому рада. Робин оставила при себе свои мысли и подняла лицо для поцелуя.

– Я тебе позвоню и скажу точно, когда вернусь.

– Нам еще надо осмотреть Сан-Франциско, – напомнила Робин.

– До свидания, моя дорогая.

– Удачного полета!

Ричард пошел к лифту, а Робин вернулась в номер. Она знала, что пока будет не замужем и жить в Калифорнии, «Блам Паблишинг» никогда не откроет офис на Западном побережье.

Обе статьи о Раджане были отправлены издателям. Раджан и Мадхури еще были в Лос-Анджелесе, поэтому Робин ничего не задерживало в Сан-Франциско, и она решила ехать домой.

Упаковывая вещи, женщина вспомнила события прошедшей недели. В профессиональном плане она шагнула далеко вперед. Оставалось уладить личную жизнь.

Дорога домой заняла много времени. По пути Робин приняла важное решение. Если Мэйсу и ей суждено возобновить отношения, то она сделает для этого первый шаг.

«Я люблю его», – подумала она и впервые за много месяцев легко и радостно отнеслась к переполнявшему ее чувству. То, что они имели, было очень ценным. Робин собиралась сделать все возможное, чтобы заставить понять Мэйса, что за их чувства нужно бороться.

Наконец она припарковала автомобиль на своей стоянке, схватила с заднего сиденья сумки, заперла машину и бросилась в квартиру, чтобы скорее прослушать записи автоответчика. Сбросив туфли, она шлепнулась на диван. По крайней мере, одно из сообщений оставит для нее Мэйс. Но такой записи не было.

«Он меня не любит, – думала женщина, смущенная и растерянная. – Пожалуйста, ну пожалуйста, окажись на месте», – повторяла она про себя, когда набирала рабочий телефон Мэйса.

– Алло?

– Это Робин. Мэйс у себя?

– О, здравствуй, Робин, – поприветствовала ее секретарша Мэйса. – Нет, Мэйс.., то есть мистер Чэндлер вышел. Передать ему, чтобы он перезвонил?

– Да, пожалуйста. Я весь день буду дома.

Робин медленно и печально встала с дивана и понесла сумки в спальню, чтобы освободить и убрать их.

Время от времени нетерпение заставляло Робин подходить к телефону, поднимать трубку и класть обратно. Она знала, что секретарша Мэйса не может не передать ее просьбу.

Где он мог запропаститься? Робин сменила дорожный костюм на темно-розовое свободное платье, которое завязывалось сзади на шее. Лиф платья образовывали перекрещивающиеся на груди широкие полосы ткани, а прелестная спина оставалась обнаженной.

Она уложила волосы в узел на макушке, а поверх него завязала ярко-розовый шелковый шарф. Наложив на щеки розовые румяна и проведя по губам подходящим блеском для губ, Робин направилась в кухню, чтобы приготовить поесть.

Зазвонил телефон. Могла ли она надеяться, что это Мэйс? Бросив пучок сельдерея, который собиралась порезать, она побежала к телефону и, затаив дыхание, прошептала:

– Алло?

– Ты звонила? – раздался голос, которого она так страстно ждала.

– ..Я хотела дать тебе знать, что вернулась домой. – Едва дыша, она ждала ответа.

– Вопрос в том, надолго ли, – нерешительно возразил он.

– Это зависит от тебя, Мэйс. Я бы хотела продолжать работать внештатным сотрудником в «Сэнтинел», если ты согласен.

– Давай обсудим. Но не сейчас. – Он помолчал, а она затаила дыхание. – Что, если я принесу кое-что к обеду, скажем, через десять минут?

– А что ты принесешь?

– Нежное филе с перламутровыми луковицами, мой специальный сыр и соус для овощей, салат из шпината и пьяное мороженое, залитое бренди.