Робин фыркнула.

– Понятно. Нам принесут обед на дом.

– Негодница! – последовала небольшая пауза. – Я приеду через пять минут, – сказал он и повесил трубку, прежде чем она могла что-нибудь произнести.

Робин возвратилась в кухню. Нужно честно рассказать Мэйсу о своих чувствах, даже если он рассердится. Прежде чем она будет решать, работать ли ей в «Сэнтинел» даже внештатным сотрудником, он должен дать свое согласие обращаться с ней так же, как с другими авторами.

Робин накрыла на стол и беспокойно ходила перед окном гостиной. Мэйс постучал в дверь.

Ее охватило волнение. Чтобы успокоиться, Робин сделала глубокий вдох и попыталась не бежать открывать дверь.

В коридоре стоял Мэйс с сумками, в которых были все компоненты обеда. Она знала по прошлому опыту – придется готовить ей. Но Робин было все равно. Он – с ней, а это главное.

Мэйс щелкнул каблуками, откинул назад широкие плечи и свысока посмотрел.

– Кушать подано, мадам.

– Но где же повар?

– Мы можем пропустить обед, – предложил он, притягивая ее к себе. – Я по тебе скучал. Слегка наклонившись, мужчина стал дразнить ее жаждущий рот короткими касаниями своих губ. Ей хотелось еще и еще.

– И я по тебе скучала. – Соблазнительница поднялась на цыпочки, высунула язык и слегка облизнула губы.

– Ведьма, – прошептал Мэйс, когда опять наклонился и прижался губами к ее губам, чего она так страстно желала. Его руки все крепче сжимали ее, а поцелуй их становился все более горячим.

Мэйс неохотно оторвался от нее.

– Когда я обнимаю тебя, то чувствую, что ты очень худенькая, просто кожа да кости, – сказал грубоватым голосом. – Я знаю, ты не любишь, когда я об этом говорю, но ты не правильно питаешься.

Робин пришлось признать, что он прав. Уже давно она плохо ест. Когда работала с ним, редко чувствовала голод, потому что ощущала на себе сильное давление. Когда была в Рено и ждала развода, то чувствовала себя слишком несчастной, чтобы заботиться о еде. А потом была занята, устраивая свою новую жизнь.

– Принимайся за работу, слуга. Я буду готовить, а ты подавать на стол. – Она взяла его за руку и потащила в кухню, но он сопротивлялся. – Что случилось? Ты боишься, что потеряешь свое мужское достоинство, если поработаешь на кухне?

– Не петушись, любовь моя. Я только хотел взять свертки. – Мэйс с улыбкой проследовал на кухню. Он долго боролся с собой, но потом пришел к выводу, что ему нравится эта перемена в Робин. Славная маленькая девочка, к которой он привык за последние семь лет, не шла ни в какое сравнение с женщиной, которую он видел сейчас.

– Дай я покажу, чему мне пришлось научиться, – сказал Мэйс, когда она повернулась к плите, чтобы включить духовку. – Ты посиди, а я соображу обед. – Плутовская улыбка, блеск глаз изобличали его. Робин поняла, что он отчаянно старается добиться похвалы.

– Что, если мы сначала вместе займемся обедом, а потом тарелками. – Пряча улыбку, Робин подошла к буфету и вытащила фартук. Мэйс, подняв брови, начал отступать.

– Но он защитит твою одежду, – отважно возразила она и сделала еще одну попытку завязать вокруг его талии тесемки фартука. Он притворился, что соглашается, но когда она протянула руки, набросился на нее.

– Ты все время набрасываешься на меня, мы так не пообедаем. – Хитрец склонился над ней, и черты его лица расплылись перед ее глазами.

– Тогда на завтрак давай съедим бифштекс с яичницей. – Он покрывал маленькими, дразнящими, приводящими в трепет поцелуями ее подбородок, шею, потом опустился к обнаженному плечу.