Я столько раз сидела рядом с Оуэном на большой перемене, что очень тщательно его изучила и подметила много интересного. Но вот музыка, которую он слушает, до сих пор оставалась загадкой. Соображения кое-какие были: панк-рок или трэш-метал, в общем, что-нибудь быстрое и громкое.

Вначале было тихо, а затем послышалось… стрекотание. Как будто в машине поселился хор сверчков. Через пару секунд голос начал произносить нараспев непонятные слова на неизвестном мне языке. Стрекотание стало громче, голос тоже, казалось, они зовут друг друга. Оуэн же спокойно вел машину и лишь слегка покачивал головой.

Через полторы минуты я не выдержала:

— Что это такое?

Он взглянул на меня:

— Духовные песнопения майя.

— Что? — громко переспросила я, пытаясь перекричать громыхающее стрекотание.

— Духовные песнопения майя. Они передаются из уст в уста.

— А… — Песнопения уже больше напоминали крики. — Откуда они у тебя?

Оуэн немного убавил звук.

— Из университетской библиотеки. Взял в отделе дисков.

— Понятно. — Оказывается, Оуэн Армстронг духовный человек. Кто бы мог подумать. Хотя кто бы мог подумать, что мы будем вместе сидеть в машине Оуэна и слушать песнопения? Уж точно не я. Да и, наверно, мало кто. И тем не менее так оно и получилось.

— Ты, видимо, очень любишь музыку, — сказала я, оглядев горы дисков.

— А ты? — спросил Оуэн, перестраиваясь.

— Люблю, конечно. Как и все.

— Все не любят, — твердо сказал он.

— Не любят?

Оуэн покачал головой:

— Кто-то только думает, что любит, хотя вообще ничего в ней не смыслит и сам себя обманывает. Кому-то музыка действительно нравится, да только не попадаются хорошие песни. Тогда человек идет по ложному пути. И наконец, есть такие, как я.

Я внимательно посмотрела на Оуэна. Он, как и раньше, сидел, откинувшись на спинку, высунув локоть из окна и подпирая головой потолок. Вблизи Оуэн действительно выглядел угрожающе, но не только из-за роста, а еще и из-за темных глаз, мускулистых предплечий, напряженного взгляда, которым он меня окинул, прежде чем вновь переключиться на дорогу.

— Такие, как ты? И кто это?

Оуэн снова включил поворотник и снизил скорость. Впереди виднелась моя прежняя школа. С парковки выезжал желтый школьный автобус.

— Те, кто живут ради музыки. Ищут ее повсюду. Не представляют без нее жизни. Просвещенные.

— Ага, — сказала я таким тоном, как будто и правда что-то поняла.

— Ведь музыка, если подумать, скрывает в себе удивительную мощь. Она объединяет. Совершенно разные люди порой любят одну и ту же музыку.

Я кивнула, не зная, что ответить.

— К тому же, — продолжил Оуэн, давая мне понять, что не нуждается в ответе, — музыка — это некая постоянная в нашей жизни. Слышишь песню и сразу вспоминаешь определенный момент, место или даже человека. Мир меняется, а песня остается, как и твое воспоминание. И это удивительно.

Да уж. Удивительно. А особенно удивителен наш разговор. Я его себе даже в самых смелых мечтах не могла представить.

— Да. В самом деле, — медленно проговорила я.

Мы немного помолчали. Нарушали тишину только песнопения.

— В общем, я хотел сказать, что да, я люблю музыку.

— Понятно.

— А теперь, — мы свернули к школьной парковке, — заранее прошу прощения.

— Прощения? Но за что?

Оуэн затормозил у обочины.

— За мою сестру.

У главного входа стояло несколько девчонок, и я быстро их осмотрела, пытаясь понять, кто именно сестра Оуэна.