— В смысле?

— А как тебе матросская песня? — спросил Оуэн, но я не поняла, о чем речь. — Ну, мужчины. Поющие о плавании в открытом море. Как тебе?

— Странная песня. Даже очень странная.

— Странная, — повторил Оуэн. — Ладно.

Тут послышались голоса и шаги. Я обернулась и увидела, что по двору идут Софи и Эмили. В пятницу из-за Оуэна я совсем забыла о нашей стычке, но сегодня всю дорогу в школу переживала: что же будет? Однако когда мы с Софи встретились, она только зло на меня взглянула, пробормотала «шлюха» и ушла. Все как всегда.

Теперь же она удивленно взглянула на нас с Оуэном, толкнула локтем Эмили, и они обе на меня уставились. Я покраснела и принялась внимательно изучать рюкзак у своих ног.

Оуэн же не заметил Софи. Он выключил плеер, пригладил волосы и спросил:

— То есть техно ты в принципе не любишь? Вообще ничего?

Я покачала головой:

— Нет. Извини.

— Не извиняйся. У каждого свое мнение. Музыка не бывает правильной и неправильной. Все относительно.

И тут зазвенел звонок. Я изумленно потянулась за рюкзаком, уронив остатки бутерброда. Обычно перемена тянулась бесконечно, а тут пролетела за секунду! Оуэн встал, засунул плеер в карман и взял наушники.

— Ладно, — сказала я, — еще увидимся.

— Ага. — Он вставил наушники в уши. Я слезла с настила. — До встречи!

Оуэн ушел, а я снова взглянула на Софи и Эмили. Они все еще на меня таращились. Софи что-то сказала Эмили, а та улыбнулась и покачала головой. Не представляю, о чем они говорили и что себе напридумывали. Скорее всего, им и в голову не пришло, что мы с Оуэном Армстронгом просто друзья. Слишком уж это удивительно.

Оуэн пробирался сквозь толпу к корпусу гуманитарных наук. Рюкзак за плечами, наушники в ушах. Софи и Эмили следили и за Армстронгом тоже, но он не заметил. Хотя, думаю, ему было бы все равно. И я завидовала его независимости даже больше, чем честности и прямоте.

В «Мушке» не предложили мне работу. Но я не расстроилась и не удивилась, а только обрадовалась, что все позади. В отличие от мамы. Когда на следующий день я вытащила завтрак, из него выпала записка:

Аннабель,

просто хотела сказать, что очень горжусь всеми твоими достижениями. Пожалуйста, не расстраивайся из-за «Мушки»! Там была очень серьезная конкуренция, и Линди сказала, что организаторы очень хорошо о тебе отзывались. Мы сегодня обсудим с ней еще кое-какие интересные предложения. Подробней расскажу вечером. Удачного дня!

— Что-то случилось?

Я испуганно подпрыгнула. Передо мной стоял Оуэн.

— С чего ты взял?

— Ты расстроена. — Он кивнул на записку. — Что произошло?

— Да нет-нет, ничего. — Я свернула ее и положила рядом с собой.

Оуэн уселся на настил, не так близко, как накануне, но и не так далеко, как обычно. Достал из кармана айпод и облокотился ладонями о траву, оглядывая двор.

Я понимала, что снова не была с Оуэном откровенна. Конечно, вряд ли он об этом узнает. А если и узнает, то не расстроится. И все же мне почему-то захотелось «перефразировать и повторить». А точнее, сказать правду.

— Да с мамой тут кое-что не ладится.

Оуэн посмотрел на меня как на ненормальную, как будто вообще не понял, о чем я.

— Кое-что, — повторил он. — К твоему сведению, это тоже самый настоящий эвфемизм.

«Разумеется», — подумала я и пояснила:

— Дело в том, что я работаю моделью.

— Моделью? — озадаченно переспросил Оуэн.