Она крепче обхватила колени и не ответила.

– Вы когда-нибудь мечтали о другой жизни? – спросил он.

– Я могла бы жить иначе, – ответила Клодия. – Как раз сегодня утром мне предложили выйти замуж.

Маклит! Так вот зачем он приезжал сюда сегодня утром.

– Маклит? – уточнил Джозеф. – Говорите, могли бы? Значит, вы отказались?

– Да, – кивнула она.

Джозефа охватила неистовая радость.

– Не можете простить его?

– С прошением все не так просто, – ответила Клодия. – Некоторые поступки можно простить, но забыть – никогда. Я простила его, но наши отношения никогда уже не будут прежними. Возможно, я смогу считать его другом, но не более. И ни за что не поверю, что больше он никогда не причинит мне боль.

– Вы уже не любите его?

– Не люблю.

– Выходит, даже любовь не вечна?

– Сегодня утром он задал мне такой же вопрос, – сообщила Клодия. – Да, любовь, которую предали, может умереть. Когда понимаешь, что любил мираж, вымышленного человека, которого никогда не существовало. Но даже в этом случае любовь умирает не сразу. И все-таки умирает в муках, и воскресить ее нельзя.

– Я думал, что всегда буду любить Барбару, а оказалось, что ошибся. Мне приятно видеть ее, но даже если бы мы оба были свободны, вряд ли я смог бы полюбить ее вновь.

Клодия посмотрела на него в упор, он отвел глаза.

– Знать, что любовь в конце концов умрет, – это утешение, – сказала она. – Поначалу толку от него мало, но лучше такое утешение, чем вообще никакого.

– Правда? – тихо поинтересовался он.

Джозеф не знал, кого она имеет в виду. Но внезапно ему показалось, что между ними возникло напряжение.

– Нет, – почти шепотом ответила она. – Неправда. Какие глупости мы порой говорим. Будущее равнодушие не избавит от боли, которую ощущаешь сейчас.

Он придвинулся к ней и приник к ее губам, она не отстранилась. Ее губы вздрогнули, сжались на миг и раскрылись, его язык проник между ними в теплую темноту рта.

– Клодия… – пробормотал Джозеф спустя несколько мгновений, закрыв глаза и касаясь лбом ее лба.

– Нет! – воскликнула она, отодвинулась, встала и замерла, глядя на озеро.

– Простите, – извинился он. Он и вправду сожалел о том, что подал надежду ей и выразил неуважение к Порции, своей невесте. Сожалел о собственной несдержанности.

– Интересно, может, это закономерность, и я обречена сталкиваться с одним и тем же каждые восемнадцать лет? – заговорила Клодия. – Герцог, или будущий герцог, вскоре выберет невесту, соответствующую его положению, а мне останется лишь скорбеть об утрате.

Вот черт! Джозеф сделал медленный выдох.

– Что я наболтала? – продолжала Клодия. – В чем только что призналась? Впрочем, какая разница? Вы наверняка обо всем догадались. Должно быть, жалкое из меня вышло зрелище.

– Боже мой! – выпалил он, тоже поднимаясь и делая шаг к ней. – Вы решили, что я поцеловал вас из жалости? Я сделал это потому, что я…

– Нет! – Она вскинула руку ладонью вперед.