– Да, – кивнула Сюзанна. – Это, наверное, была очень большая и мучительная любовь. Любовь, которую постоянно сопровождало чувство вины. Не знаю, были ли они хоть одну минуту счастливы.

Возможно, и нет. Уильям Осборн, каким запомнил его Питер, бесчувственным мужланом не казался.

– Он написал, – продолжила Сюзанна, – что моя мать заплатила за все по самой высокой цене. Она умерла, давая мне жизнь, а теперь пришла его очередь.

– Но почему? – недоумевал Питер. – Почему это случилось только через двенадцать лет?

Питер подумал, что Сюзанна не ответит, и настаивать не собирался: ведь это ее история, и он не имеет на нее права. Однако Сюзанна после паузы все же ответила.

– Именно тогда раскрылась его тайна, – сказала она. – Его шантажировали, грозя разоблачением, а потому отец незадолго до случившегося сам все рассказал сэру Чарлзу. Но тогда она… но тогда эта особа задумала окончательно уничтожить отца любыми средствами, распространяя о нем небылицы, в которые, узнав о его прошлом, люди наверняка поверили бы.

Очень похоже на месть отвергнутой женщины, подумал Питер. К тому же Сюзанна проговорилась, с ее языка сорвалось слово «она», которое та, опомнившись, заменила на более нейтральное «особа». Быть может, он хотел утешиться в объятиях другой женщины, и это стоило ему жизни.

«Ему грозило бесчестье, а может, и того хуже», – сказала она. Хуже?

Уж не в надругательстве ли над женщиной его хотели обвинить?

– Я только сейчас поняла, – заговорила Сюзанна, – как тяжело пришлось моим родным: один из моих дедушек и бабушка в течение двенадцати лет потеряли двух сыновей, а другой дед лишился дочери.

– А потом, – продолжил Питер, – они потеряли и вас.

– Теодор сказал, – проговорила Сюзанна, – что они меня искали, но безуспешно.

Она закрыла лицо руками.

Несколько мгновений спустя Питер увидел, что она не плачет, хотя едва сдерживает слезы. Он поднялся со своего места, подошел к ней и, еще сам не понимая, что собирается делать, сгреб ее в объятия, продев руки под ее плащом. Затем он сел на диван и усадил ее к себе на колени, пригнул ее голову к своему плечу, и она, зарывшись в него лицом, которое по-прежнему закрывала руками, зарыдала.

В этих слезах было горе одиннадцати лет жизни. Она оплакивала своих родителей, дедушек, бабушку, а может, даже погибшего дядю. И себя тоже. Прижав ее к себе, Питер позволил ей выплакаться. Потом предложил ей свой носовой платок. Вытерев им слезы и нос, Сюзанна спрятала его к себе в карман.

– Простите, – проговорила она, снова опуская голову ему на плечо. – Вы знали, что я в Финчеме?

– Знал, – признался Питер. – А почему, вы думаете, я приехал туда нынче утром?

– Теодор говорил что-то о приглашении, которое вы принесли его матери, – сказала Сюзанна.

– Это приглашение всем вам, – сказал Питер, – но вам – в первую очередь. На Рождество в Сидли состоится бал. У нас уже полный дом гостей. Кроме того, я созвал всех соседей. Это будет первое большое торжество, которое я сам устраиваю в Сидли. Вы должны присутствовать.

– О нет, Питер! – запротестовала Сюзанна, выпрямляясь у него на коленях и встревоженно глядя на него сверху вниз. – Это невозможно.

– Очень даже возможно, – возразил Питер. – Бал устраивается ради вас. Думаю, вы будете мной гордиться. Я убил очень маленького дракончика, но ведь убил. Бал – моя идея, я сам все спланировал и приглашал гостей.