— Как ты можешь утверждать это?

— Он мой брат, Сара. А это все-таки что-то значит.

— Но кто ему ближе — ты или Лу? По-моему, у Лу больше оснований считать себя его братом.

Я задумался. Пожалуй, Сара была во многом права.

— Ты хочешь сказать, что Джекоб может попытаться убить меня из-за денег?

— Я хочу сказать только одно: не угрожай ему. Все, чего ты добьешься своими угрозами, — это вынудишь его кинуться к Лу. У них ведь нет семей, в отличие от тебя. Так что им ничего не стоит ворваться сюда, убить тебя, взять деньги и смыться.

— Деньги спрятаны. Они не знают где.

— Давай представим: вот они пришли сюда с ружьем, приставили его к твоей голове и просят показать, где спрятаны деньги.

— Они никогда этого не сделают.

— Представь, что они нацелили ружье на меня. — Она приложила ладонь к животу. — Прямо сюда.

Я начал возить по тарелке вилкой.

— Я не могу вообразить Джекоба в этой роли, а ты?

— А в роли убийцы Педерсона ты мог его вообразить?

Я не ответил. Мне представлялся удобный случай сказать правду, я это чувствовал и все равно колебался. Хотя чего мне стоило сказать всего несколько слов — так, по ходу разговора, между прочим. Секунд тридцать я сидел как истукан, уставившись на Сару, отчаянно пытаясь просчитать возможные последствия как своего признания, так и молчания, но мысли путались, ускользали от меня, так что, когда я наконец сделал выбор, произошло это вслепую.

— Так мог или нет? — настойчиво допытывалась Сара.

— Джекоб не убивал Педерсона, — выпалил я и, так же, как и накануне в моем офисе, испытал огромное облегчение от собственного признания. Я заерзал на стуле и пытливо посмотрел на Сару — мне была важна ее первоначальная реакция.

Она безучастно уставилась на меня.

— Но ты мне сказал…

Я покачал головой.

— Джекоб ударом повалил его на землю, и мы думали, что старик мертв. Но, когда я поднял его, чтобы усадить в сани, он застонал, и мне пришлось самому прикончить его.

— Так это ты убил его?!

Я кивнул, чувствуя, как разливается в душе умиротворенность.

— Да, Педерсона убил я.

Сара перегнулась через стол.

— Как?!

— Его шарфом. Я задушил его.

Она в ужасе отпрянула от меня, прижав руку к подбородку, и на какое-то мгновение мне словно удалось заглянуть ей в душу, увидеть, как медленно впитывает она мои слова. Замешательство, промелькнувшее в ее лице, сменилось выражением испуга и потом — отвращением; оно сквозило в ее взгляде, которым она словно отталкивала меня, устанавливая между нами дистанцию. Но испуг быстро прошел, лицо ее опять приняло бесстрастное выражение, и я понял, что для меня не все потеряно.

— Почему же Джекоб не сделал этого? — спросила она.

— К тому времени он уже уехал. Я отослал его к мосту.

— Ты был один?

Я кивнул.

— А почему ты не сказал мне об этом раньше?

Я попытался придумать более или менее правдоподобное объяснение.

— Я боялся тебя напугать.

— Напугать?

— Ну, огорчить.

Сара ничего не сказала в ответ. Она о чем-то думала — видимо, переосмысливала ситуацию с учетом нового сценария, и от ее напускного спокойствия мне стало не по себе.

— Ну, и как? — спросил я.

Она на мгновение задержала на мне взгляд. Мысли ее все еще были далеко.

— Что как?

— Тебя это огорчило?

— Это… — начала она. И задумалась, подыскивая подходящее слово.