В тот вечер Милли позвонила, когда мы уже ложились спать. Догадавшись, кто звонит, я шепнул Саре, что спущусь вниз перекусить. Я не любил находиться в комнате, когда она говорила по телефону: у меня появлялось неприятное ощущение, что я подслушиваю.

На кухне я налил себе молока и сделал сандвич с сыром. Ел я стоя, в темноте. Из бокового окна хорошо просматривался соседский дом, что находился ярдах в десяти от нашего и был точной его копией. В спальне хозяина работал телевизор, в стекле отражались его голубоватые блики.

Я еще какое-то время постоял в темноте, дожевывая сандвич и прокручивая в памяти недавний разговор с Сарой. Что и говорить, ее спокойная реакция на мое признание принесла мне невероятное облегчение. Я боялся, что мой поступок испугает ее и она сочтет меня за психопата, но ничего подобного не произошло. Теперь я окончательно убедился в том, что этого и не должно было произойти и я по-прежнему остаюсь добропорядочным гражданином, несмотря на совершенное преступление. И, что особенно важно, так же считала и Сара. В нашей совместной жизни было слишком много хорошего, и это перевешивало любые аномалии. Разумеется, первоначальной реакцией Сары был шок — я это видел; в ее лице промелькнули страх и отвращение, но в считанные секунды она совладала с эмоциями, прагматизм взял в ней верх, примирив с неизбежностью случившегося. «Что сделано — то сделано», — единственное, что она сказала и тут же, будто забыв о происшедшем как о малозначимом событии, мысленно устремилась в будущее. Теперь ее волновала практическая сторона дела: знает ли Джекоб об убийстве и как это может повлиять на наши отношения с ним и Лу. Она была хладнокровна и непоколебима. Скала. Я вдруг понял: если что и случится, именно Сара подскажет нам выход.

В окне напротив выключили телевизор, и дом погрузился в темноту. Я поставил пустой стакан в раковину.

Проходя по коридору, я заметил, что дверь в столовую приоткрыта. Я щелкнул выключателем и заглянул вовнутрь. На деревянном столе были разложены какие-то бумаги, журналы, брошюры.

Сверху доносился голос Сары — она все еще говорила по телефону. Голос был мягкий, приглушенный, и казалось, будто она разговаривает сама с собой. Я распахнул дверь и вошел в столовую.

Нерешительно, словно опасаясь, что Сара может услышать, я подошел к столу. Беглым взглядом окинул его поверхность. Здесь были всевозможные туристические брошюры — штук тридцать, а может, и больше, — с обложек которых улыбались загорелые женщины в ярких бикини, счастливые семейные пары на лыжах или верхом на лошадях, мужчины на теннисных кортах и площадках для гольфа; пестрели экзотическими яствами накрытые столы. «Добро пожаловать в Белиз!» — зазывали броские заголовки. «Париж весной!», «Крит, остров богов!», «Присоединяйтесь к нам в круизе по Тихому!», «Непал — здесь остановилось время!» И все это блестело, переливалось, расточало улыбки, в глазах рябило от обилия восклицательных знаков. Журналы — «Конде наст трэвелер», «Айлэндз», «Карибиан», «Зе Глоубтроттерз компанион» — мало чем отличались от брошюр, разве что объемом.

Чуть в сторонке лежал раскрытый блокнот с пометками, сделанными рукой Сары. Я прочел надпись: «Путешествия», что стояла на верху страницы. Под ней шло перечисление городов и стран, все они были строго пронумерованы — видимо, в порядке предпочтения. Первым в списке значился Рим, второй — Австралия.