— Иду, — крикнул я. Погасив свет, я тихо прикрыл за собой дверь.

В субботу днем, когда мы с Сарой уже заканчивали ленч, раздался звонок в дверь. Это был Джекоб; он стоял на крыльце, одетый, что удивительно, в серые фланелевые брюки и кожаные ботинки. Впервые со дня похорон родителей я видел его в приличной одежде, а не в джинсах или рабочих брюках цвета хаки. Это-то меня и поразило, сбило с толку, и потому я не сразу заметил еще более разительную перемену в его внешности — отсутствие волос на голове. Джекоб сходил к парикмахеру и подстригся под ежик; волосы были настолько короткими, что, казалось, плотно обтягивали скальп, и теперь голова его казалась непомерно большой и болталась на плечах, как надутый воздушный шар.

Джекоб молча наблюдал за моей реакцией. Я улыбнулся. Несмотря на то что брюки ему были явно узки, а коричневые ботинки совсем не сочетались с голубыми носками, он, казалось, был очень доволен своим внешним видом, а это с ним бывало крайне редко. Я расчувствовался, мне захотелось сказать ему комплимент.

— Ты подстригся?

Он застенчиво улыбнулся и провел рукой по голове.

— Да. Сегодня утром.

— Мне нравится, — одобрил я. — Смотрится хорошо.

Он продолжал улыбаться, смущенно отводя взгляд. На другой стороне улицы соседский мальчик, вооружившись хоккейной клюшкой, долбил теннисным мячом по гаражной двери. Мяч был мокрым и каждый раз, когда попадал в дверь, оставлял на ней влажную отметину. Мэри-Бет, сидевший в кузове грузовичка, с интересом наблюдал за игрой.

— У тебя есть время поговорить? — спросил Джекоб.

— Конечно. — Я широко распахнул дверь. — Ты завтракал? Могу сделать тебе сандвич.

Джекоб заглянул в дом. Присутствие Сары его всегда смущало — как, впрочем, присутствие женщин вообще, — и он обычно избегал заходить ко мне, когда она была дома.

— Я подумал… может, мы немного прокатимся? — предложил он.

— А здесь нельзя поговорить?

— Это касается денег, — прошептал Джекоб.

Я вышел на крыльцо и плотно прикрыл за собой дверь.

— Что случилось?

— Да ничего.

— Что-нибудь, связанное с Педерсоном?

Он покачал головой.

— Нет. Просто я хочу кое-что показать тебе. Это сюрприз.

— Сюрприз?

Джекоб кивнул.

— Тебе понравится. Хорошая вещица.

Я уставился на брата, какое-то мгновение поколебался, потом открыл дверь в дом.

— Я только возьму куртку, — сказал я.

Усевшись в грузовик, я спросил Джекоба, в чем, собственно, дело, но он увильнул от ответа.

— Наберись терпения, — улыбнулся он. — Я все тебе покажу.

Мы помчались к западу от Дельфии, в сторону Ашенвиля. Поначалу я думал, что мы опять едем в заповедник, но Джекоб свернул влево, на Бернт-роуд, и мы двинулись на юг. Был холодный, но солнечный день. Снег на полях покрылся ледяной коркой и, куда ни кинь взгляд, переливался разноцветными искорками. Уже когда мы свернули на грязную дорогу, некогда ведущую к нашей подъездной аллее, я догадался, что Джекоб везет меня на отцовскую ферму.

Разглядывая окрестности, я совершенно отключился и даже не заметил, как грузовик остановился. Уже много лет я не был на ферме и теперь изумленно взирал на то немногое, что осталось от родительского дома, в котором прошло мое детство. Сам дом, амбар и надворные постройки были разобраны и вывезены, фундамент засыпан землей, и на его месте раскинулось поле. Деревья-великаны, когда-то обрамлявшие внутренний двор, были вырублены и, вероятно, проданы как лесоматериал.