— Ты что, часто наведываешься сюда? — спросил я Джекоба.

Он пожал плечами.

— Иногда, — ответил он, глядя в ту сторону, где некогда стоял наш дом. Со всех сторон нас окружала голая заснеженная пустошь, и не на чем было задержать взгляд. С таким же успехом можно было просто смотреть в небо.

— Хочешь выйти? — предложил Джекоб.

У меня не было особого желания выходить из машины, но ему, судя по всему, этого очень хотелось, поэтому я с готовностью кивнул и толкнул дверцу.

Мы побрели по полю, где, как нам казалось, когда-то пролегала гравийная дорожка, ведущая к нашему дому. Мэри-Бет рванул вперед, преодолевая высокие, нам по колено, сугробы, то и дело останавливаясь и обнюхивая снег. Преодолев ярдов сто, мы подошли к тому месту, где некогда стоял наш дом. Может, это было вовсе и не то место: ориентиров не было никаких — ни столбика, ни следов скважины, ни даже какого-либо углубления в земле, оставленного фундаментом. В общем, оно ничем не отличалось от окрестностей. Ветряная мельница, что стояла поодаль, выглядела бесхозной и заброшенной. С севера подул легкий бриз, и мельничные лопасти начали чуть заметно вращаться. При этом они заскрипели, как старое кресло-качалка, но, стоило нам обернуться на звук, тут же замерли.

Джекоб все пытался угадать, где что стояло — амбар, навес для трактора, зернохранилище, металлические бункеры, в которых отец держал семена. Он беспрерывно крутил головой по сторонам, размахивая руками. Его кожаные ботинки насквозь промокли от снега.

— Джекоб, — перебил я его наконец, — зачем ты меня сюда привез?

Он ухмыльнулся.

— Я решил, как распорядиться своей долей.

— Ну, и как же?

— Я хочу выкупить ферму.

— Эту?

Он кивнул.

— Я намерен отстроить заново дом, амбар — в общем, все, что здесь было раньше.

— Но это невозможно, — в ужасе воскликнул я. — Мы должны будем оставить эти края.

Собака рылась в снегу возле наших ног, и Джекоб какое-то время наблюдал за ней, не торопясь с ответом. Наконец подняв на меня взгляд, он сказал:

— Куда мне ехать, Хэнк? То ли дело вы, ребята. У тебя есть Сара, у Лу — Ненси, а у меня никого. Ты хочешь, чтобы я всю жизнь скитался в одиночку?

— Ты не можешь купить ферму, Джекоб. Как ты объяснишь, откуда у тебя столько денег?

— Я подумал, что мы могли бы сказать, будто Сара получила наследство. Здесь никто ничего не знает о ее семье. Мы объясним, что вы перед отъездом купили ферму, а меня оставили управляющим.

Я окинул взглядом окружавшие нас со всех сторон голые поля и попытался представить, что мой брат остается здесь, строит дом, возводит заборы, выращивает урожаи. Мне не верилось, что такое возможно.

— Я думал, ты обрадуешься, — проговорил он. — Это же наша ферма. И я собираюсь возродить ее.

Я нахмурился. Джекоб ошибался: чего-чего, а уж радости я не испытывал ни малейшей. От фермы я бежал всю свою сознательную жизнь. Сколько себя помню, наша ферма представлялась мне единственным местом на земле, где все ломается и приходит в упадок, где ничего нельзя планировать и прогнозировать. Даже сейчас, глядя на этот пустырь, я испытывал глубочайшую безысходность. С этим местом меня не связывало ни одно приятное воспоминание.

— Все это очень непросто, Джекоб, — произнес я. — Ты хотя бы это понимаешь? Недостаточно купить ферму, на ней надо еще и работать. Нужно знать толк в машинах и семенах, удобрениях и пестицидах, гербицидах, дренаже, ирригации, погоде и правительстве.