— Спасибо, Ана.
— Спасибо?
Не отвечая, он пошел туда, откуда доносился шум. Груда бюстов рассыпалась с грохотом, на лестнице загремели шаги. Кобальтовая лампа разбилась на множество осколков под обломками баррикады. Хоури показалось, что она слышит шорох аэрокаров. Когда же появились люди, это были совсем не те лица, которые она ожидала увидеть. По одежде они мало походили на богачей Кроны. На троих пожилых мужчинах красовались пончо и широкополые фетровые шляпы, а также толстые очки в черепаховых оправах. Над ними висели камеры-антигравы, выполнявшие все их приказания. За спинами мужчин виднелись два бронзовых паланкина. Один из них был маленький, вроде бы для ребенка. Человек в пышной курточке матадора держал в руке крошечную камеру. Две очень юные девушки держали зонтики с акварельными рисунками аистов и китайских иероглифов. Между ними стояла пожилая женщина с бесцветным лицом куклы-переростка — хрупким и почти безжизненным. Она, громко рыдая, рухнула на колени перед Тараши. Хоури никогда ее не видела, но почему-то решила, что это жена Тараши, и что крошечные «рыбки-меч» отсекли ее от него.
Женщина посмотрела на Хоури своими серыми как дым глазами. Ее голос был лишен гнева.
— Надеюсь, вы дорого заплатите за это.
— Я просто выполняла работу, — ответила Хоури, но эти слова дались ей с трудом. Люди помогли Тараши добраться до лестницы. Она смотрела, как они спускаются и исчезают из поля ее зрения. Вот жена Тараши бросает ей горький последний взгляд. Вот раздается эхо их шагов по лестнице и по мраморной террасе. Еще минута, она останется одна.
Но тут сзади раздался шорох. Хоури резко повернулась, автоматически поднимая винтовку с новым патроном в стволе.
Между двумя надгробиями стоял паланкин.
— Ящик! — она опустила винтовку. Все равно та сейчас не годилась, поскольку действие яда было жестко увязано с биохимией Тараши.
Но этот паланкин не принадлежал Ящику! На нем не было никаких рисунков, он был равномерно черен. Дверца паланкина отворилась — она никогда раньше не видела, чтобы такое происходило, — и оттуда вышел мужчина, безбоязненно шагнувший к ней. На нем была пышная курточка матадора, а вовсе не одежда герметиков, напуганных Эпидемией. В руке мужчина держал крошечную видеокамеру.
— О Ящике мы уже позаботились, — сказал он. — С настоящей минуты вы с ним никак больше не связаны
— А вы кто такой?
Может, он связан с Тараши?
— Нет, я просто человек, которому хотелось узнать, действительно ли вы столь умелы, как это утверждали слухи, — у мужчины был мягкий акцент, который явно не принадлежал ни местному уроженцу, ни выходцу из этой системы, ни даже жителю Края Неба. — И боюсь, слухи оказались правдивыми. На данный момент это означает, что у нас с вами будет общий наниматель.
Она подумала, не всадить ли ему дротик в глаз. Убить его это не убьет, а вот от нахальства, может, излечит.
— И кто же это?
— Мадемуазель.
— Отродясь о ней не слыхала!
Мужчина нацелил на Хоури объектив своей камеры. Камера вдруг раскрылась подобно драгоценному яичку Фаберже. Сотни крошечных элегантных лепестков цвета яшмы разошлись в новое положение. И Хоури поняла, что смотрит прямо в пистолетное дуло.
— Нет, но зато она слышала про вас.
Глава третья
Кювье, Ресургем, год 2561-й
Он проснулся от криков.
Силвест потрогал стрелки часов, стоявших возле постели, на ощупь определяя время. До назначенной на сегодня встречи меньше часа. Шум за окном возник за несколько минут до того, как должен был сработать будильник. Любопытство заставило Силвеста откинуть простыни и прошлепать к высокому, забранному решеткой окну. |