- Вероятно, - бормочет Ольга. - Но признайся: большого доверия к церковникам нет. И если в народе сохранилась вера, то это не благодаря им, а вопреки. Лучше поклониться Богу в собственной душе, чем пойти в обесславленный храм, где согласны отпевать бандита за большие деньги. Где радостно принимают пожертвования от мафиозников. Да и молиться рядом с новым русским, заехавшим в церковь на мерсе уговорить Всевышнего поддержать очередную двухмиллиардную сделку, по-моему, отвратительно. Общее место!

Игорь молчит, отвернувшись к реке. Грязные, но безгрешные, тихие воды...

- А ты знаешь, почем нынче крещение, венчание, отпевание? Это что-то... Церковные обряды поставлены прямо на поток: только успевай плату собирать. Натка вон хотела дочку крестить. Позвонила в ближайший храм. Велели приходить в субботу к четырем, они в это время крестят всех детей подряд. А в воскресенье - индивидуально. Но это стоит немало. "А в субботу бесплатно?" - спросила наивная Натка. И услышала: "Конечно, нет!". "А если не заплатить, мой ребенок останется некрещеным?" "Во славу Божью мы не крестим, - говорят. - Приход бедный, а жить надо".

- У Натальи нет денег? - холодно удивляется Игорь. - Ты ведь говорила про ее агентство.

- Да при чем тут ее деньги! Здесь дело принципа! Говорят, где-то в Москве есть храмы, где крестят бесплатно, но мы не нашли. И в Подмосковье тоже такие есть, но надо искать. Интересно, а Иоанн Креститель брал деньги за крещение? Тот самый, что Иван Купала и Джон Баптист. Я читала, что Святейший Патриарх Алексий говорил о недопустимости любых прейскурантов в храмах. Все услуги в Русской православной церкви Московского патриархата - бесплатные! Цены, которые назначаются в храмах или монастырях, - это примерная сумма пожертвования, причем добровольного. Любой человек вправе подойти в храме к свечному ящику и заказать любую требу: венчание, соборование, отпевание... И служители храма обязаны принять ее, а священнослужители исполнить совершенно бесплатно. Но мы об этом не знаем. Зато знают в храмах, но молчат. Общее место!

Игорь смотрит в сторону.

- Леля, многие приходы действительно бедные и живут, что называется, от алтаря. Но вместе с тем Церковь больна. И уже давно. Как на Востоке, так и на Западе, везде... Это болезнь обмирщения. Святитель Василий Великий в четвертом веке писал: "Ты спрашиваешь меня, как обстоят дела в Церкви. Я отвечаю: в Церкви все обстоит так же, как и моим телом, - все болит, и никакой надежды".

Ольга против воли улыбнулась.

- Да, еще в четвертом веке... И даже если в самом деле где-то имели случаи торговли священниками спиртным, табаком и левые деньги... Вот представь: пьяный математик да еще взяточник пишет на доске "два умножить на два равняется четыре". Так разве тот факт, что он - пьяница и взяточник - меняет истину его цифр? Разве отсюда следует, что дважды два не четыре, а пять?! Ведь нет же! Истина остается истиной...

- Ницше не любил христианство, считал религией больных людей, - вспоминает вдруг Ольга.

Что ей взбрело вдруг в голову? Субъективная, как любая другая мысль... Да и какой Ницше критерий? Просто модный нынче философ. Наконец разрешенный. Поэтому привлекательный. Все пустое...

- Тот же Ницше говорил, что кто не носит в себе хаоса, никогда не породит звезды, - отвечает Игорь.

Ольга кусает губы.

- А помнишь, ты когда-то учил меня одеваться "капустой"? Чтобы всегда легко и быстро раздеться, одеться и не зависеть от погоды. Теперь мы научились мыслить "капустой". То отбрасываем лишние, на сегодня ненужные листья-одежки-мыслишки, то снова их на себя накидываем. Искупать грехи коллективно - это что-то! И массовое российское, внезапно осознанное покаяние - просто очередной новый, тяжкий грех! Перед разумом и совестью! Перед незамутненностью души, выбирающей идеалы в тишине маленькой комнаты! Да что там совесть! Это грех перед Богом! Среди нас молитв никто толком не знает, Библию едва открывали! Мы - словно околостоящие.