Размышляла: ее семейная жизнь не сложилась потому, что в ней не нашлось христианского миропонимания. Ксеня просто не знала, что главный в семье - муж, а жена должна ему во всем подчиняться. В ее семьях она всегда была ведущей. Считала себя таковой. И, как во многих других семьях, у них нередко начиналась борьба за пальму первенства. И дети... Двое детей - это грех абортов. Пусть даже грех прощен, смыт, но все равно остался тяжестью на душе. Горе незабывное... А муж - почему он глава семьи? Не потому, что он мужчина, а потому, что образ Христа, припоминала Ксения. Жена - икона, образ Церкви. И жена должна повиноваться мужу, как Церковь повинуется Христу. Ах, деспотизм! Ах, закрепощение женщины! Да речь не об этом! О первенстве - но в ответственности, заботах и любви. А пока - неверная тенденция умаления роли женщины как супруги и матери.

Как трудно жить на Земле... Но никто тебе и не обещал, что будет легко.

После очередной семейной разборки Ксения не выдержала, упала вечером на диван:

- Не могу больше, сил моих нету! Господи, помоги!..

Она лежала так долго-долго, не двигаясь, словно собралась умирать. А потом вдруг вспомнила: совместная жизнь в семье полезна для души. И семейный крест - один из самых тяжких. Почему вокруг столько разводов? Это обычное нежелание и неумение нести свой крест. При венчании дают клятву перед Евангелием и крестом быть единой плотью, брать на себя тяготы друг друга. Венчаются на муки... Многому люди в семье друг у друга учатся: терпению, смирению, любви, заботе о ближнем. Ксения ничего этого не умела. И никогда не венчалась.

Когда-то ее потянуло и в политику.

- Вспышка социальной активности, - иронизировал Глеб. - Если бы ты представляла, как с тобой трудно! Пора мне тебя разменять на две по двадцать в разных районах.

Ксения много писала, выступала в печати, а потом... потом вспомнила: а как же мирность духа? Главный критерий человека... И ей или идти в революционерки, то есть рвать со всеми корнями и основами, любая революция на том стоит, но как дальше дерево расти будет? - или прекращать говорить о политике. Не надо никакой агрессии. Вот икона, и молись за Россию.

Олег прислал по электронке письмо. Бедный мальчик! Он пытался расстаться и расставить все точки над "i". Но получались сплошные новые точки - одно бесконечное многоточие...

"Ксеня, я вижу, что-то в твоей жизни явно изменилось. Ты запропала так надолго, как никогда еще не пропадала, и не выходишь на связь. Ну что ж, возможно, ты опять собралась замуж или, наоборот, в монастырь. И то и другое, неплохо зная тебя, - понимаю, не удивляюсь нисколько... Но откликнись, пожалуйста..."

Олег недавно звонил. Подошел Глеб. Ответил очень деловито и совершенно спокойно (Ксеня слышала сквозь сон):

- Олег, вы? Понимаете, Ксения сейчас спит. Поэтому чтобы вы не стали ее врагом - давайте мы не будем с вами ее сейчас беспокоить, а вы перезвоните потом, если нетрудно, хорошо?

Он не ревновал ее к мужчинам, он ревновал к ее таланту, к ее славе.

И задыхающийся шепот в трубке: "Целоваю..."

Когда-то мама часто говорила:

- Меня почему-то преследует один сон, прямо кошмар... Я открываю дверь на звонок, а ты стоишь с огромной сумкой в одной руке и с Митей - в другой. А Маруська впереди. Ты опять ушла от очередного мужа...

Ксеня смеялась. И старательно обходила мать взглядом.

А правда, сколько их было в ее жизни... Но вот думала с Глебом упокоиться, остепениться, найти себя...

Какой счастливой она была рядом с ним первое время... Потому что вдруг поверила в невозможное.

Она выросла во грехе. Была на нем просто замешана, как тесто опытной рукой, - кем, когда, для чего?..

- Ты зачем так ноги под партой перекручиваешь? - спросила Натка во втором классе.