Низко висящая луна словно побледнела от холода. Гость глянул на нее и задумался о чем-то своем.

- Феофан Затворник говорил, что когда у человека нужда или боль, ему нужно что-то и никто ему не может помочь, значит, Бог знает, что он не созрел для того, чтобы принять эту помощь. Если бы счастье и благополучие были немедленной наградой за добро, оно как нравственная категория моментально бы обесценилось. Превратилось бы в чистый расчет. Лишь те, кто не знает, что такое добро, требуют за него платы. В этом мире есть только одно, перед чем следует пасть на колени, - доброта. А она рождается в человеке, когда он способен устоять против несправедливости, неправды, страдания и все равно не отречься от того, что ему кажется - или объективно является - добром. Хотя доброта - не Библейское слово. Там всегда - добротолюбие. Когда я говорю о добре, почему-то часто вспоминаю известного всем почтальона Печкина. Он объявляет, что был вредным, потому что не имел велосипеда, а теперь велосипед у него появился, и почтальон срочно начинает добреть.

Оба дружно засмеялись.

- Конечно, если бы человек сам выбирал себе Бога, он придумал бы другого, более милосердного, всепрощающего и всегда готового прийти на помощь, что бы мы ни совершили. Но Бог иной. И именно это доказывает Его существование. Василий Розанов уверял, что если ты верен человеку, Бог ничто не поставит тебе в неверность. - Отец Димитрий помолчал. - Но боль жизни сильнее интереса к жизни. Намного сильнее. Поэтому религия всегда будет одолевать философию.

Незнакомец перевел нехорошие глаза на батюшку.

- А у меня мать уверена, что в монастырь люди уходят от несчастной любви, и все верующие - сумасшедшие. Это не оправдание, но объяснение.

Батюшка спокойно погладил бороду.

- Значит, Россия в своем недавнем прошлом вся целиком была сумасшедшая. И вообще весь мир. Если следовать этой логике.

- Я как-то видел более чем странную женщина в Елоховском соборе, - сказал гость. - Стоит на литургии, свечи зажигает. Но как одета! Белая мохнатая шапка с ушами до груди и высотой почти в полметра, брюки такие, которые носят только клоуны - расклешенные рюшками, одна штанина - красная в зеленый горошек, другая - синяя в желтую полосочку, на груди у дамы висит пупсик.

Отец Димитрий представил. Улыбнулся.

- Вы ее могли встретить и на улице, и где угодно. А безбожие... В каком-то смысле - это научное недоразумение, отказ от исследования реальности, это так же ненаучно, как сказать: "Я музыку не люблю и не понимаю, а потому ее нет, она просто не существует". Безбожие - это нежелание принять свидетельство хотя бы истории, хотя бы отдельных людей, которые говорят: "Я знаю!" Вера - это ведь не ограниченная область верующих, а подход к жизни.

- Лет несколько назад я наткнулся на переводной сборник рассказов, вышедший еще в советское время, - сказал незнакомец. - По стилю: фэнтези, как мы бы сейчас определили. Там были два рассказа с использованием мотива одного и того же кошмара: человеческая рука отделяется от тела и действует сама. Неслучайно во сне Геши Козодоева Гайдай использовал именно подобный сюжет. Автор одного рассказа, помню, была женщина, некая Андре Майе. Она придумала нечто... Девушка случайно находит отрубленную кисть руки. Хочет, конечно, ее выкинуть, но та оживает и пишет просьбу: оставь меня себе, а я дам тебе славу и деньги. Героиня уснула, а кисть за ночь написала роман. Девушка его отнесла в редакцию, редактор едва листнул и предложил шикарный договор. Так и пошло-поехало. А конец рассказа такой. Героиня знаменита на всю страну, денег - полно, ее книги выходят рекордными тиражами, гонорары - никому и не снилось... Но эта ее тайна... Ночью рука, то есть пальцы, создают романы, статьи, элегии. Когда героиня не спит, то слышит, как они пишут. На рассвете они соскакивают со стола на ковер и идут в ее комнату.