- Я рассматриваю только тебя... - пробормотал он. - Это не оправдание, но объяснение. Не хочу отпускать... И не отпущу... Как хочешь...

- Ты рулишь! - выпалила Ксеня. Ударилась об его взгляд... - А мной командовать сложно.

Олег не принял метафоры.

- У меня пока нет машины. Но скоро будет.

И вытащил записную книжку.

- Мой телефон ты уже записала... - ручка была наготове.

Он настороженно ждал: даст или нет?

Ксения продиктовала: не все ли равно? Ее очень трудно выловить. Сотовый часто блокирован.

Олег улыбнулся. И смешно, нежно и мило постебавшись, с эдакой мяукающей интонацией, пробормотал:

- Вот теперь и ты записана в мою книжечку... Попалась!

Ксеня деловито стряхнула пепел.

- И много у тебя там таких попавшихся?

Он внезапно покраснел.

- Прости... Не знаю, что на меня вдруг нашло...

Ксения помолчала. Три секунды на размышление...

- Мечтаю о самоварной жизни.

- Это как? У самовара я и моя Маша?

- Угу. Дочку у меня как раз Манькой зовут. Надеялась, что вырастет "ботаником", но сорвалось. И дело не в ней. Самоварная жизнь - она медленно текущая, спокойная. Пока воды наберешь, пока разожжешь, пока закипит, пока кипяток в чашку нацедишь... Следи себе, наблюдай, как важно ползет дым над самоваром, как неспешно сочится вода из неповоротливого крана в чашку... И тогда уже будешь пить неторопливо, безмятежно, по глоточку, как жить по глоточку, потому что вошла полностью в этот самоварный ритм бытия. Понятно?

- Ну, положим... - протянул Олег. - У тебя так не получится.

После той ночи, когда Ксеня услышала Сашкины откровения, она устроила мужу жуткую сцену с истерикой, а он спорить и пререкаться не стал, но прислал через день эсэмэску, общий смыл которой сводился к следующему: "Хорошо, я штопаный гондон, но что ты сама себе позволяешь и по какому праву?". И она написала в ответ, что это конец, раз он так во всем уверен и взял на себя смелость ставить на место людей, то бишь ее. И подписалась: "Очень плохая Ксеня".

- Ты позвонила Олегу? У него что-то случилось. Еще летом, - твердила Оля. - Почему ты не хочешь ему звонить?

- Через почему, - буркнула Ксения. - Я склонялась-склонялась к этой мысли, но так и не склонилась. У меня крайнее расстройство нервов, какая-то душевная мерзость, опустение головы, засорение желудка и сердца с обоими его желудочками, плесень большого мозга - если таковой у меня есть - и заодно мозжечка... Плюс моральная невралгия. Ветер, тучи - все легло мне на душу, и наверх опять всплыли мутные осадки Дружеские лица стали превращаться во врагов.

- Позвони Олегу! - ответила Ольга.

Разъезд с Сашкой выпал на очень неудачное время: Ксения должна была срочно улетать на съемки. Мама сидеть с детьми не отказывалась, но тут заныла Варька, у которой болел крохотный Денис. А сама она собиралась делать очередной аборт.

- Нет, Боливар не вынесет троих! - объявила мама.

Сашка звонил и канючил, просил отдать ему сына...

И Ксеня решилась. Пусть бывшая свекровь поможет. В кои-то веки... Сашка расцвел и тотчас примчался за Митей.

Ксения собирала их в дорогу тихо и безмолвно. Старательно обходила взглядом. Понимала, что прощается с ними обоими навсегда. Жить на два дома у нее не получится. Значит...

Митя радостным зайцем скакал вокруг Сашки - обожал отца.

- Поедешь к бабушке с папой, - объяснила Ксения сыну.

Он не подозревал, думала Ксеня, что сейчас навсегда рушится, рвется пополам его семья, что мать у него - дура, отец... Ну, что отец... Ты лучше о себе думай.

- А в речке крокодил... - мурлыкал счастливый Сашка, словно не замечающий ее настроения. - Ксеня, о тебе спрашивал отец Андрей.

Она мрачно подняла голову. Уставилась в упор. Задумалась.