– Ты объясни, пожалуйста.

– Может быть, в другой раз.

Ее лицо снова запылало.

Роман губами приподнял ее подбородок:

– Я хочу, чтобы у меня вошло в привычку засыпать рядом с тобой, когда ты делаешь так, как прошлой ночью.

Значит, он заметил.

— Я не хотела…

– Ш-ш. Не разрушай моих иллюзий. Мне хочется верить, что каждое движение было продуманным.

– Ты тянешь время, да? – спросила она. – Хочешь дать мне время привыкнуть к… Ты не думаешь… О Господи, я все испорчу.

– Хочешь переложить все на меня? Давай я все возьму в свои руки, хорошо?

При таком свете его глаза были темно-синими.

Феникс положила руку на покрытый щетиной подбородок. Поднявшись на носочки, она нежно поцеловала его в губы.

– Да, – прошептала она. – Все, что ты ни сделаешь, будет мне приятно.

Он оттолкнулся от стены и стоял скрестив руки.

Феникс, вглядываясь в его лицо, в его глаза, старалась понять, что последует дальше.

Роман поманил ее к себе, а когда она подошла, отступил назад и, присев на краешек постели, притянул ее к себе и обхватил бедрами.

Он осторожно взял ее лицо в руки, как будто боялся его разбить, и приблизил свои губы к ее губам так осторожно, словно этот поцелуй мог ее поранить, и, как будто прочитав ее мысли, произнес:

– Я не хочу сделать тебе больно, Феникс. Ты вся в синяках.

– Ты не сделаешь мне больно. – «Если только я тебя не потеряю», – промелькнуло у нее в голове. Несмотря на красивые слова, мужчины вроде Романа Уайлда не влюбляются и не задерживаются, чтобы полюбопытствовать, что сделалось с покоренными ими сердцами.

– Я не хочу давить на тебя своим весом. Все внутри ее вспыхнуло белым пламенем.

– Я не такая хрупкая.

– Я большой мужчина.

– Я знаю. – Пламя запылало жарче. – Мне нравится, что ты такой большой.

– Сними полотенце.

Феникс, наоборот, вцепилась в него.

– Мы же договорились, что я буду командовать.

Она кивнула и опустила руки, положив их на его твердые бедра. Она механически нажала пальцами на плотные, неподдающиеся мышцы.

– Нет, – сказал он. – Не делай ничего. Сними полотенце. Я хочу возбудить в тебе такое же желание, какое испытываю сам.

Феникс положила руки ему на плечи:

– Сними его сам.

– Искушаешь меня. – Он уже не улыбался. – Но если ты сама себя предложишь, будет еще соблазнительней, милая. Это мой каприз. Я хочу, чтобы ты мне отдалась.

Феникс опустила глаза – и подавила готовый сорваться вскрик, так поразило ее зрелище его мужских достоинств.

Этот человек все умел держать под контролем, тут есть чему поучиться.

– Покажи, что хочешь меня, Феникс.

Во рту у нее все пересохло. Она прошептала:

– Ты хочешь меня, да? Он хрипло рассмеялся:

– Ты же видишь, я не шучу.

Она слабо улыбнулась и раскрепила полотенце. Глядя ему в глаза, отпустила, и оно упало на пол.

Роман не спешил. Изучая ее, он слегка наклонил голову. От напряжения черты его лица сделались резче.

Она попыталась обхватить себя руками – он удержал их.

У Феникс вырвался нервный смешок.

– В детстве я была гадким утенком. Я все надеялась, что, когда вырасту, превращусь в одну из тех женщин, на которых мужчины задерживают взгляд, но…

Его палец, крепко прижатый к ее рту, прервал ненужную сейчас болтовню.

Его губы в ложбинке меж ее грудями прервали ее дыхание.