Она сделала вид, что не обратила внимания на этот укол, немного расслабилась и стала рассматривать деревья, мимо которых они проезжали, и полевые цветы, которые слегка колыхал полуденный ветерок. – Ты всегда должен отмечаться у Дасти?

– Да.

– Ты это делаешь для того, чтобы быть хорошим? Потому что тебе жаль его?

– Нет.

Феникс вздохнула:

– Почему я ощущаю тебя айсбергом, а себя «Титаником»?

– Потому что есть многое, чего ты обо мне не знаешь. Так же как и я многого еще не знаю о тебе.

– Не так уж и много.

– Ты хочешь знать, почему я должен видеть Дасти каждый день?

Она прочувствовала силу этого вопроса:

– Это не мое дело.

– Возможно. Дело в том, что я захожу к Дасти каждый день.

– Каждый день? – Она взглянула на него. – Ты не ходил вчера.

– Поэтому я и беспокоюсь.

– Я не понимаю.

– Ты поймешь. У меня есть определенные обязанности, и я серьезно к ним отношусь. Если я когда-нибудь забываю о них, хотя бы на день, как вчера, Дасти напоминает мне о них. Не очень-то приятная сцена.

– Я все еще не понимаю.

– Дасти считает, что отцы в первую очередь должны заниматься своими детьми.

Феникс резко повернулась на сиденье:

– Дасти твой отец?

– Нет. Я отец Джуниор.

Глава 19

Если описать ощущения Феникс в тот момент, то эта была смесь шока, враждебности и вот-вот готовых прорваться Рыданий.

Она не хотела даже смотреть на Романа. И она, наверное, проигнорирует Дасти, что не так-то уж и плохо: так Роман сможет остаться с ним наедине и сказать ему, о чем можно говорить, а о чем нет. Если ему улыбнется удача, то он сможет сохранить чувство Феникс, но для этого придется преодолеть кое-какие трудности. Если Феникс узнает о смерти Эйприл от Дасти, этого, возможно, будет достаточно, чтобы Феникс возобновила их разборки. То, что он приобрел вместе с Феникс, – нечто особое. Но то, что он должен сделать для Эйприл, – священно.

Крепко вцепившись крошечными ручками в жесткие волосы Дасти, Джуниор въехала в желтую гостиную на его плечах. Улыбаясь так широко, что были видны все ее двенадцать зубов, она с восторгом смотрела на Романа, но, когда она протянула ручонки и произнесла:

– Па, па, па, – Дасти быстро перевернул ее и подержал над полом вниз головой.

– Говорят: лучше поздно, чем никогда, – сказал Дасти Роману, – никогда не выяснял, кто это говорит, и не очень-то полагался на их мнение.

– Ох, – произнес Роман, – Насти предупреждал меня, что она частенько писает прямо на тебя.

Дасти прижал свою большую руку к ушку Джуниор:

– Не говори такие слова в присутствии ребенка. – Он перевел взгляд с Феникс на Романа: – Вы что, перепихну-лись?

– Только не в присутствии ребенка, – заметил Роман. Феникс устроилась в своем любимом кресле и положила ноги в не очень-то модных кроссовках на стоящий рядом стул:

– Ребенок не понимает выражения «перепихнуться», но я-то понимаю, мистер Миллер, и нахожу это оскорбительным.

Роман улыбнулся и тут же понял, что совершил ошибку.

– Рада, что все это тебе кажется смешным, – сказала ему Феникс, – Евангелину похитил какой-то ненормальный сексуальный маньяк, который везде разбрасывает стекла от бутылок с кока-колой. Я не могу найти свою лучшую подругу. Моя жизнь, возможно, ничего не стоит. И, кроме того, все, к чему я когда-либо прикоснулась, превратилось в говно.