Из-под двери проглядывала полоска света. Она что, не удосужилась закрыть ее?

Изнутри не доносилось ни звука.

Даже безрассудная Феникс не оставит входную дверь незапертой.

От знакомого чувства опасности у Романа мурашки пробежали по спине. Надо было настоять на своем и проводить ее внутрь.

Окинув взглядом находящуюся внизу площадку перед гаражом, он вплотную прижался к стене, затем ударом ноги широко распахнул дверь. Держа «беретту» в вытянутых руках, он шагнул внутрь комнаты, раскачиваясь и переводя взгляд из стороны в сторону.

– Феникс!

Ничто не шелохнулось. Она не отвечала.

Он протянул руку к двери и бесшумно закрыл ее за собой. Он был в большой комнате под крышей, с резким скатом и открытыми балками. На неровных, покрытых лаком досках стояла удобная старомодная мебель, не относящаяся ни к какому определенному периоду времени.

Вдоль стен по всему периметру стояли низкие книжные шкафы, за исключением того места, где была высокая ниша, служившая тесной кухней.

Может быть, Феникс пошла прямо в душ и не слышит его?

Он не мог не окинуть книги беглым взглядом и не спросить себя, принадлежат ли они Эйприл. На незатейливой для нее самодельной подставке стояла сверкающая стеклянная ваза, наполненная ветками с набухшими почками. При виде выстроившихся в ряд на коричневом диване плюшевых медвежат у него перехватило дыхание. Чьи они – Феникс или Эйприл?

В углу, облицованном терракотовыми плитками, стояла старая, покрытая голубой глазурью печь, а рядом с ней – плетенная из ивы корзина. Большой разноцветный потрепанный коврик прикрывал доски между печью и твидовым диваном, перед которым стояли два стула.

– Феникс! – Он, нахмурившись, прошел через комнату к закрытой двери. Остановившись, он прижал к ней ухо и прислушался. Если там и лилась вода, то он этого не услышал.

Роман постучался и повторил:

– Феникс? – Она могла опять выскользнуть из дому, пока он возвращался на шоссе, но это вряд ли. Что бы она стала делать в темноте? Она должна быть где-то в доме. – Ты здесь?

Переложив пистолет в другую руку, он повернул ручку и толкнул дверь, принимая при этом боевую стойку.

Это было излишней предосторожностью: двое обитателей комнаты никакой угрозы не представляли.

Феникс сидела на полу рядом с покрытой лоскутным одеялом кроватью, скрестив ноги и обхватив голову руками.

Посредине кровати лежала, свернувшись клубком, маленькая черная кошка. Кошка медленно моргнула голубыми глазами в направлении Романа, поднялась, повернулась и улеглась мордой в противоположном направлении.

Отвергнут – кошкой.

– Входная дверь открыта, – произнес он ровным голосом. – Тебе никто не говорил, что это может быть опасно?

– Я забыла закрыть, – пробормотала она. – Посмотри, что здесь творится.

Роман огляделся. Поцокав языком, он качнулся, чтобы прислониться к стене рядом с дверью.

– У тебя, похоже, был посетитель, – мягко проговорил он.

Глаза ее были закрыты. Если она слышала, что он сказал, то не показала этого.

– Эй, – очень тихо произнес он, пряча пистолет за спину. – Эй, взгляни на меня. Я друг, а не враг.

Ее глаза раскрылись, вызвав у него непривычные спазмы в ряде чувствительных мест.

Она напоминала красивую бледную куклу, созданную руками умелого мастера. Ее лицо обрамляла копна ярко-рыжих непослушных тугих завитков. Вокруг носа отчетливо проступили веснушки.

На ее коленях лежал большой желтый плюшевый медвежонок, местами потертый до блеска. Вокруг было разбросано содержимое выдвинутых ящиков и двух выпотрошенных стенных шкафов. Осколки стекла говорили о том, что пришедший смел все с высокого туалетного столика.