…Челнок уже вошел в верхние слои атмосферы, «уселся» на гравитационную подушку и стал тормозить, постепенно уравновешивая свою скорость с вращением Эль-Парадисо. Чернота неба сменилась серой голубизной, одна за другой погасли все звезды, а затянутые туманной дымкой края планеты изогнулись кверху наподобие неглубокой чаши. Прижавшись лбом к иллюминатору, я смотрела вниз, пытаясь различить очертания Эдемского моря с глубоко вдающимся в него полуостровом Барба-де-Диос. Поглощенная своими мыслями, я не сразу отреагировала на слабые сигналы тревоги, которые услужливо подавало мне подсознание, ни на мгновение не перестававшее следить за эмоциями окружающих людей. Эти сигналы не сообщали о какой-то непосредственной угрозе, они просто предупреждали меня о том, что в настоящий момент я являюсь объектом чьего-то пристального, но вместе с тем крайне осторожного внимания. Слишком пристального и чересчур осторожного, чтобы списать его на обычный интерес к моей броской внешности.

    Не переставая смотреть в иллюминатор, я сосредоточилась и быстро отыскала среди полутора сотен пассажиров источник эмоций, которые так не понравились моему подсознанию. Это был мужчина лет сорока, он сидел далеко позади меня, где-то в хвостовой части салона, поэтому я не могла увидеть его, не оборачиваясь, - что, впрочем, не помешало мне моментально определить его возраст и пол. Визуальный контакт существенно облегчает мне «чтение» человека, позволяя крепче «зацепиться» за него и, как следствие, глубже проникнуть в мысли, но при необходимости я могу работать и «вслепую».

    Мужчина действительно думал обо мне, но думал как-то отстраненно, лишь констатируя тот факт, что я спокойно сижу на своем месте и глазею в иллюминатор. Зачем я ему понадобилась, из его мыслей выудить не удалось - он читал какой-то криминальный роман и был всецело захвачен перипетиями сюжета. Однако при этом не забывал обо мне и время от времени бросал в мою сторону быстрый, совершенно незаметный посторонним взгляд, после чего вновь возвращался к чтению.

    Убедившись, что от его текущих мыслей толку мало, я вошла в область констант. Тут мне пришлось хорошенько потрудиться - внутренний мир мужчины явно не отличался глубиной и насыщенностью, его точность была весьма блеклой и невыразительной, а тощие, атрофированные константы терялись в завалах всякого нечитабельного «мусора». Тем не менее, как следует поднапрягшись, я все-таки отделила немногочисленные зерна от целой кучи плевел и ухватилась за кончик невидимой нити, на которую, словно бусинки, нанизывались крохи информации.

    Мужчину звали Хуан Игнасио Ньето. Родился и вырос он на Эль-Парадисо, здесь же прожил все свои неполные сорок два года, ни разу не покидая пределов родной системы. Женат не был, детьми не обзавелся, по-прежнему жил вместе с родителями. Круг его интересов был довольно узок: книги криминального и порнографического содержания, такого же рода фильмы, стрип-бары по субботам, а по воскресеньям - бильярд. Раз или дважды в неделю посещал зоопарк, почему-то ему нравилось смотреть на животных в клетках. Каждое утро совершал десятиминутную пробежку и принимал холодный душ. В юности имел беспорядочные гомосексуальные связи, потом завязал с этим, но так и не смог преодолеть свою робость перед женщинами, поэтому предпочитал пользоваться услугами проституток. Внешне он был таким же пресным и невзрачным, как и внутри, - среднего роста, обычного телосложения, с ничем не примечательным и трудно запоминающимся лицом.