А между тем Ньето никогда не служил клерком. Он был профессиональным убийцей, «вольным стрелком», работающим по найму. За семнадцать лет своей карьеры он выполнил свыше сотни заказов, и полиции ни разу не удавалось выйти на его след. Он всегда был предельно аккуратен и осторожен и не давал следствию ни единой зацепки, вроде выживших свидетелей или оставленных на месте преступления материальных улик, а с заказчиками договаривался исключительно через посредников, которые, в свою очередь, связывались с ним по шифрованным каналам планетарной инфосети, так что никто, кроме жертв, не видел его в лицо - впрочем, и сами жертвы далеко не всегда успевали понять, что с ними происходит, зачастую они умирали мгновенно и совершенно безболезненно. Хуан Игнасио Ньето не был психопатом и садистом (во всяком случае, не считал себя таковым), к своему занятию относился спокойно и не получал ни малейшего удовольствия от совершаемых им убийств. Для него это была обычная работа, ничем не лучше, но и не хуже других, немного грязноватая - что правда, то правда, - зато приносящая неплохой доход…

    Я торопливо отключилась от разума Ньето и после этого еще несколько минут просидела неподвижно, уставившись бездумным взглядом в иллюминатор. К моему горлу раз за разом подступала тошнота, в голове мутилось, грудь затопила волна жгучего, пронзительного холода, а внизу живота возникли болезненные спазмы. За свою жизнь я не единожды сталкивалась с самыми разными убийцами, в том числе и с наемными, но еще ни один из них не относился к человеческой жизни с таким полнейшим безразличием, как Хуан Игнасио Ньето. Другие хоть что-то чувствовали, убивая людей, - пусть даже это было извращенное, противоестественное, садистское наслаждение, - он же совершал убийства без всяких эмоций, для него это было все равно что прихлопнуть муху или комара. И вместе с тем Ньето нежно любил своих престарелых родителей, окружал их заботой и вниманием, души не чаял в племянниках, детях своей младшей сестры, регулярно вносил пожертвования в многочисленные общества защиты животных… О Господи, как ты мог сотворить такое чудовище?!

    Среди обрывков мыслей Ньето я нашла и кое-что о себе. Совсем немного, чуть-чуть, только то, что я должна стать его очередной жертвой. Все остальное скрывалось в глубинах его памяти. Он думал обо мне не больше, чем думает мясник о телячьей туше, которую ему предстоит вскоре разделать.

    …Я вздрогнула, услышав рядом чей-то заботливый голос. Отвернувшись от иллюминатора, я увидела склонившуюся надо мной молоденькую стюардессу, черные глаза которой выражали искреннюю обеспокоенность. Она спрашивала, нуждаюсь ли я в помощи, и уже держала наготове меленькую капсулу со стандартным успокаивающим и противорвотным средством. Из ее мыслей я выудила, что выгляжу очень худо, поэтому не стала уверять, что со мной все в порядке, а лишь утвердительно кивнула в ответ и позволила ей раздавить капсулу у меня под носом.

    Вдохнув освежающий аэрозоль, я сразу почувствовала облегчение. Тошнотворный комок откатился от моего горла, в груди потеплело, спазмы внизу живота прекратились.

    -  Благодарю вас, сеньорита, мне уже лучше, - сказала я, с трудом поднимаясь со своего места, - Меня немного укачало.

    (Это меня-то укачало - бывалого космического волка! То есть, конечно, волчицу…)

    Слегка придерживая меня за локоть, стюардесса помогла мне пройти между рядами кресел в хвостовую часть челнока, где располагались туалетные кабины для пассажиров. По пути я все же нашла в себе силы снова заглянуть в разум Ньето. Глубоко лезть я не рискнула, а ограничилась лишь чтением текущих мыслей - привлеченный моим поведением, он наконец стал думать обо мне на полную силу и извлек из тайников своей памяти некоторые небезынтересные Для меня сведения.