-  А что вы сделали с бомбой?

    -  Уничтожил. Основной компонент G4 еще не был активирован, поэтому я сжег его в конверторе, катализатор вылил в умывальник, а корпус бомбы с пусковым механизмом вынес с корабля и выбросил в мусоропровод на орбитальной станции.

    Конте лишь сокрушенно покачал головой. Впрочем, нельзя было сказать, что Василов рисковал, уничтожая таким образом бомбу. Основной компонент 04 - сыпучий гигроскопичный порошок серо-металлического цвета - в своем чистом, неактивированном состоянии не взрывался и даже не горел, что делало его совершенно безопасным при транспортировке. В мощную взрывчатку он превращался лишь в смеси со специальным катализатором, и тогда для его детонации хватало одной слабенькой искры. Как правило, смешивание производилось непосредственно перед взрывом, поэтому обезвреживание такой бомбы, даже с запущенным часовым механизмом, было вполне безопасным занятием.

    -  И все-таки вы наконец решили сделать признание, - после паузы промолвил Конте. - Совесть замучила?

    -  Нет, капитан, не совсем.

    -  А что же случилось?

    -  Эта девушка… она сейчас на нашем корабле. Это подруга Евы Монтанари, синьорина Ковалевская.

    Несколько секунд Конте молчал, переваривая услышанное.

    -  Вы уверены, Билл? Вы не обознались?

    -  Никак нет, капитан. Это точно она. Я узнал ее, как только увидел фотографию… хотя нет, тогда я подумал, что это может быть случайным сходством. Вернее, понадеялся, что это лишь сходство. Но потом я встретился с ней на корабле и окончательно убедился, что она - та самая девушка, которую я видел на Терре-Сицилии за девять дней до отлета и которая предупредила меня о бомбе. У нее не только внешность один к одному, но и манеры, походка, речь, жесты - короче, все.

    -  И когда вы это поняли? - спросил Конте, с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть в старпома чем-нибудь увесистым, вроде пепельницы.

    -  Еще до старта, - ответил Василов и втянул голову в плечи, словно прочитав мысли своего капитана. - Я встречал катер у стыковочного шлюза.

    «Почти двенадцать часов назад… Проклятье, что мне с ним сделать?! Посадить в карцер до конца полета? Или сразу выбросить за борт - чтоб и сам не мучился, и меня не мучил, и не сделал несчастной девушку, которой взбредет в голову выйти за него замуж…»

    -  А как вела себя при встрече синьорина Ковалевская? - немного успокоившись, поинтересовался Конте.

    -  Поначалу делала вид, будто ничего не произошло и она видит меня впервые. Потом глазела на меня, как на пришельца из другой галактики. Чуть позже взяла себя в руки, но в ее поведении и дальше чувствовалась некоторая нервозность. А в следующий раз я виделся с ней уже за завтраком, и тогда она показалась мне совершенно спокойной. Правда, время от времени как-то странно поглядывала на меня-то ли настороженно, то ли удивленно.

    Конте встал с кресла и прошелся по рубке. Остановившись за спиной Василова, он с наслаждением представил, как сворачивает старшему помощнику шею. Возникшая в его воображении картина была настолько привлекательная, что ему стоило немалых усилий отказаться от ее воплощения в реальность.

    «Что же происходит, черт возьми? - напряженно, размышлял он, - В какую историю мы все влипли? Кому понадобилось взрывать наш корабль? И зачем было так хитро, ненадежно и, в конце концов, попросту глупо спасать нас от гибели? Ведь этот олух был недалек от того, чтобы совсем проигнорировать предупреждение… А также он мог выпасть в шлюз.