-  Я не говорила, что он мне не нравится. Просто у нас не сложились отношения. Да и вообще, речь не об этом.

    -  А о чем?

    -  На меня еще никто не смотрел так, как Конте на тебя. Бывало - с интересом, бывало - с любованием, бывало - с желанием, но никогда - с таким… с таким изумленным восхищением. Ты сражаешь мужчин наповал.

    -  И ты думаешь, что это доставляет мне удовольствие?

    Она пожала плечами:

    -  Не знаю как тебе, но мне было бы приятно.

    -  Только на первых порах. А потом ты привыкла бы и перестала обращать на это внимание.

    -  Совсем-совсем?

    -  Ну, почти. Я, конечно, замечаю такие взгляды, но они меня совершенно не трогают. - А про себя добавила: «То же самое и с мыслями». - Ни удовольствия, ни раздражения - ничего. Только полнейшее безразличие.

    Ева немного подумала, затем сказала:

    -  Это плохо.

    -  Да, это плохо, - согласилась я. - Даже хуже, чем тебе кажется. Вот, например, что ты чувствуешь, когда тебе говорят, что ты замечательно выглядишь?

    -  Мне приятно. Очень приятно.

    -  А мне нет, мне все равно. Я только делаю вид, что польщена комплиментом, а на самом деле мне хочется сказать: «Спасибо, но я и сама это знаю».

    Ева снова задумалась…

    -  А по-моему, ты все упрощаешь, - наконец произнесла она. - Ведь вчера вечером и сегодня за завтраком ты реагировала на взгляды старшего помощника Василова. Не думаю, что тебе нравилось, как он на тебя таращился, но ты уж точно не оставалась безразличной.

    Я покачала головой:

    -  Нет, Ева, это совсем другое.

    -  И что же?

    На секунду я замялась.

    -  Он смотрел на меня как на старую знакомую, которая почему-то отказывается узнавать его. Смотрел - и словно бы ждал, что вот-вот я подойду к нему и скажу: «Привет, Билл. Как поживаешь?» Однако я ни словом, ни жестом не давала ему понять, что знаю его, и вот это сбивало его с толку.

    -  Так вы встречались и раньше?

    -  В том-то и дело, что нет. Во всяком случае, я его не помню, а память у меня хорошая. Разве что мы ходили на Аркадии в одну школу… да и то вряд ли.

    Ева кивнула:

    -  Насколько я знаю, он коренной дамогранец. Может, хочешь, чтобы я расспросила о нем?

    -  Нет, не стоит. - Я снова повернулась к шкафу и достала из чемодана следующее платье. - В конце концов, это его проблемы, а не мои. Если ему нужно, пусть сам подойдет ко мне и напомнит, где мы виделись.

    А если он в самом деле наберется смелости и напомнит, подумалось мне, то я даже не знаю, что ему ответить. Никогда еще «читаемый» человек не ставил меня в такой тупик, как Уильям Василов. Он был уверен… нет, более того убежден, что встречал меня на Терре-Сицилии и что я, направив на него парализатор, предупредила о заложенной на «Отважном» бомбе. Вернее, о том, что она будет заложена.

    Разумеется, если бы в то время я находилась на Терре-Сицилии и узнала о готовящейся диверсии, то наверняка постаралась бы предупредить команду корабля. Именно команду - так как не исключено, что в это мог быть замешан кто-то из руководства СЭК, и только люди, летевшие на «Отважном» и обреченные на гибель, были чисты от подозрений.