Ева молчала, целиком поглощенная своими, неведомыми мне мыслями. А я думала о том, что, пожалуй, немного покривила душой, говоря ей, что взгляды мужчин меня совершенно не трогают. Как правило, это было так - ни восхищенные взгляды, ни соответствующего содержания мысли не производили на меня ровно никакого впечатления, уж слишком они были привычны и донельзя однообразны. Однако сейчас, по всем признакам, у меня начинался очередной загул - сегодня утром я проснулась с мыслью, что если в ближайшие дни ни с кем не пересплю, то полезу на стенку. Подобные приступы нимфомании на фоне обыденной пассивности случались у меня крайне редко, но все-таки случались. И случались так, что только держись. В такие дни я из скромной и порядочной девочки превращалась в настоящую распутницу и вертихвостку, которую ни одни здравомыслящие родители не поставят в пример своим подрастающим дочерям.

    На этот раз приступ сексуальной агрессии застал меня при весьма необычных обстоятельствах - ни на яхте, где не было с кем переспать (и тогда я действительно лезла на стенку), ни на планете, где у меня был широкий выбор потенциальных жертв. Здесь, на корабле, я встретила пока лишь двух пригодных к употреблению мужчин - и таковыми оказались коммодор Конте с Мишель Тьерри, на которых, судя по всему, имела свои виды и Ева. Я не собиралась вставать у нее на пути, но вместе с тем мне не очень-то хотелось лезть на стенку…

    -  А знаешь, Тьерри к тебе явно неравнодушен, - наконец отозвалась я, закидывая удочку. - Ты ему очень нравишься, если не сказать больше.

    -  Да, знаю, - коротко ответила Ева. Она села на край кровати и посадила себе на колени мою куклу Машу, наряженную в коротенькое светло-голубое платьице. - Ты представляешь, я еще в восемь лет забросила все свои игрушки. Полностью утратила к ним интерес. Боюсь, я слишком рано повзрослела.

    У меня создалось впечатление, что Ева хочет увильнуть от разговора. Но я не стала поддаваться на провокацию, мне крайне важно было выяснить, кому из двоих - Тьерри или Конте - она отдает предпочтение.

    -  А ты как к нему относишься?

    -  К кому?.. А-а, к Мишелю? Ну, мне с ним интересно.

    -  И только?

    Она ответила не сразу, а несколько секунд задумчиво смотрела на куклу.

    -  Не знаю, Вики. Честное слово, не знаю.

    -  Не можешь решить, кто тебе больше по душе он или Конте? Почему-то мне кажется, что твои чувства к коммодору посерьезнее, но ты пытаешься подавить их. Как и он, кстати. Подлинная причина того, что у вас не сложились отношения, лежит гораздо глубже банального недоразумения. И у тебя, и у него есть более веские причины избегать друг друга. Ева быстро взглянула на меня:

    -  А тебе что за забота?

    -  Как это «что за забота»? Ты же моя лучшая подруга, и мне небезразлично, что ты чувствуешь к другим людям.

    -  Ой ли? - скептически произнесла она. - А может, дело в другом? Может, ты сама положила на них глаз? На обоих сразу - и на Конте, и на Мишеля.

    Я смущенно потупилась:

    -  Ну… допустим, что так. И я не хочу, чтобы мы поссорились из-за мужчин. Поэтому спрашиваю: кого из двоих ты готова мне уступить?

    Ева покачала головой:

    -  Бери кого хочешь, Вики. Бери хоть обоих. Мне все равно.

    Впрочем, я понимала, что ей далеко не все равно. Для этого не нужно было читать мысли.

    Между тем Ева поднялась, подошла ко мне и взяла меня за руки.

    -  Мужчины, это мелочи, - сказала она.