|
На днях я нашел еще одну жертву, постарше - ей скоро исполнится двадцать. Шесть лет назад она испытала на себе «терапию» доктора Довганя, но никому не пожаловалась, о чем сейчас горько сожалеет. Когда я связался с ней, она даже не знала, что доктор убит, а узнав об этом, прямо в моем присутствии разрыдалась от радости. - Я слегка повел плечами. - Это было жуткое и душераздирающее зрелище. Короче, девушка - кстати, ее зовут Власта - согласилась давать показания. Цитируя ее дословно, это самое меньшее, что она может сделать для вас в благодарность за избавление от шестилетнего кошмара. Как я понимаю, доктор полностью подчинил Власту своей воле, и все эти годы она жила в постоянном страхе перед ним, а его смерть дала ей надежду на избавление. Во всяком случае, теперь она сможет обратиться за помощью к другому психологу.
Алена молча встала из-за стола и отошла в глубь комнаты. Опершись руками на подоконник, она прижалась лбом к стеклу и засмотрелась вдаль. Сегодня на ней были облегающие брюки светло-серого цвета и легкая белая блузка, сквозь тонкую ткань которой просвечивался ее гибкий стан. На какую-то секунду я залюбовался ею, но тут же одернул себя: «Прекрати! У тебя дочь такого же возраста. Как тебе не стыдно…» - Все это впечатляет, - произнесла Алена, не оборачиваясь, - но ко мне не имеет ни малейшего отношения. Доктор Довгань был предельно корректен со мной и не позволял себе никаких вольностей. Возможно, я была слишком взрослой для его извращенных вкусов, кто знает. Вы, конечно, имеете полное право предъявить эту свидетельницу суду, однако учтите, что я не стану подпевать ей. Я обреченно вздохнул: - Ну что ж, тогда я вообще не буду вызывать вас для дачи показаний. Любым другим присяжным это сильно не понравилось бы, но эти должны отнестись к вам со снисхождением. У них самих есть дочери, и они поймут, как больно вам вспоминать все случившееся, особенно в присутствии посторонних людей. Показания Власты придутся тут очень кстати - она расскажет, к каким методам прибегал доктор, чтобы… Алена резко повернулась ко мне. Глаза ее горели негодованием. - Замолчите! Я не хочу об этом слышать. Поймите же наконец, что ничего не было! Доктор не совершал надо мной насилия, а я не убивала его. Поверьте мне - больше ни о чем я вас не прошу. Хоть вы поверьте… - в голосе ее проступили умоляющие нотки, - …пожалуйста. - Не могу, Алена, - мягко сказал я. - Не потому что не хочу, а потому что мне нельзя. Обычно адвокат должен непоколебимо верить в невиновность подзащитного, в этом залог успеха, но сейчас случай особый. Обстоятельства таковы, что полную вашу непричастность к убийству доказать нельзя, и если я поверю вам, то не смогу правильно вас защищать, не смогу добиться максимального смягчения приговора. А это - моя задача. В отличие от вас, я не вправе надеяться на чудо. Адвокат, который не считается с реалиями, враг своим клиентам. Алена вернулась к столу и села на свое место. Внимательно посмотрев на меня, она спросила: - А вы хотите мне верить? - Хочу, - ответил я после короткой заминки. - Очень хочу. Я отдал бы все, лишь бы вы оказались невиновной. Взгляд ее потеплел. - Спасибо. Я не разочарую вас. Когда этот кошмар закончится, вы убедитесь, что я ни секунды не лгала вам, - Она немного помолчала, проникновенно глядя мне в глаза. - Кстати, если Ричард Леклер работает на вас, то почему бы ему не поискать флайер, в котором я прилетела в медцентр? Об этом флайере Алена говорила с самого начала - сперва полиции, позже адвокату Стоянову, а затем мне. |
